Андрей Агапов

Автор: Олег Быков. Фото из личного архива А. Агапова

Небесный ныряльщик из Белова

Когда в календаре всплыл День парашютиста, мы задумались: «А стоит ли писать об этом?». Да, кому-то повезло прыгнуть с парашютом во время службы в ВДВ. Но большинство беловчан видели купола и стропы только на экране. Близка ли им эта тема и вся эта воздушная романтика?

Но при внимательном рассмотрении оказалось, что в Белове есть и другие парашютисты, которые совершают прыжки в мирной жизни – для собственного удовольствия. Причём некоторые имеют такое количество прыжков, которое ставит их в ряд с профессиональными спортсменами.

Среди них – Андрей АГАПОВ. Стоматолог по профессии, он уже три года совершает прыжки с парашютом. Сейчас на его счету их уже более двух сотен! О том, каково это – почувствовать себя вольной птицей в небе, он рассказал «БВ».

Идущие против ветра

— Андрей, где в Кузбассе можно прыгнуть с парашютом?

— Сейчас – только на Танае. Если твоя цель – просто прыгнуть с парашютом, попробовать себя, то можно ограничиться прыжком в тандеме-связке с инструктором с самолёта «L-420». Сейчас это стоит 11 тысяч рублей (включает стоимость обучения, провоза на самолёте, аренды снаряжения, услуги инструкторов, пилота и т.д.). 

Но если твоя цель – стать настоящим скайдайвером (дословно – «небесный ныряльщик») или ты просто войдёшь во вкус, то нужно будет пройти обучение по программе AFF (от англ. «accelerated freefall», т.е. «ускоренное свободное падение»). Я как раз вошёл во вкус: прыгал за компанию в 2017 году с товарищем Ильёй Шибановым. А потом разговорились спустя время, и оказалось: прыжки нам теперь снятся, хочется повторить! Стал откладывать на обучение.

Кстати, учиться выгодно с финансовой точки зрения. После окончания программы и покупки своего снаряжения платить за прыжок придётся всего 2 тысячи.

— И сложно сдать AFF?

— Это – восемь последовательных прыжков, с постепенным усложнением задания. На нулевом уровне ты – студент, привязанный к инструктору, но уже отрабатывающий некоторые элементы: нужно проконтролировать высоту, посмотрев на наручный высотомер, сымитировать раскрытие, нащупав на правом боку (для левшей – на левом) мячик-«бобышку», к которому прицеплен вытяжной парашют-«медуза».  

— Дальше всё усложняется, как понимаю…

— Да, потом несколько прыжков ты делаешь с двумя инструкторами, которые держат тебя за «колбаски» — захваты, вшитые в рукава и штаны комбинезона. Постепенно даётся всё больше свободы. Сперва отпускают буквально на секунду, чтобы ты научился контролировать своё положение в небе. Тебя закрутило? Подлетят и вернут в нейтральное положение – на животе.

Тут нужно пояснить, что каждое движение тела во время свободного падения изменяет твоё положение. Лёгкое движение руки – и тебя несёт влево или вправо.  Опустил голову – летишь медленнее, поднял – быстрее. Даже если напрячь пресс, то сразу заметишь перемены. Все эти эволюции отрабатываются на земле, когда ты лежишь на тележке с колёсиками.

И вот постепенно инструкторы отходят всё дальше, но с земли тебя продолжают вести через рацию в кармашке шлема. Это особенно важно, когда приземляешься: подсказывают, где и как сделать поворот, чтобы приземлиться в нужное место дроп-зоны (англ. «зона прыжков») у большой надувной стрелки. Приземляться стараемся против ветра – так безопасней.

Иногда программу сдают всего за несколько выходных дней, а иногда можно оставаться студентом по три года, всё зависит от степени твоей обучаемости. Я вот перепрыгивал заново два уровня. А сейчас у меня на счету уже 224 прыжка (категории С), считая тандемные. 

— Наверно, после такого обучения можно составлять в воздухе фигуры из людей…

— Мы этим постоянно занимаемся. Оговариваем заранее элементы: «кольца», «звёзды». Лучше всего отрабатывать эту акробатику в аэротрубе, но ближайшая находится в Красноярске. Час стоит 15 тысяч рублей. Но больше 5 минут там находиться сложно: потом болят все мышцы, ведь сопротивление воздушного потока при отработке манёвров приходится преодолевать всем телом, и это как часовая тренировка сразу нескольких групп мышц в «качалке». 

Высота решения

— Случались у вас ЧП?

— Однажды во время прыжков меня унесло куда-то в лес. Повезло, что нашёл полянку. Приземлился благополучно, и тут чувствую какой-то неприятный запах. Огляделся, а рядом – мёртвая косуля, да и остатки жизнедеятельности, напоминающие собачьи. Видимо, волки постарались, и стало мне как-то тревожно (смеётся). Впрочем, меня уже искали, даже подняли в небо самолёт. Таким «потеряшкам» помогают и инструкторы, и остальные скайдайверы. Однажды и я сам выезжал искать унесённого на 5 километров парня в вингсьюте (костюм с крыльями-перепонками) по геометке, которую он нам бросил с мобильного телефона.   

Куда страшнее, если у тебя проблемы с основным парашютом. Их может быть много, низкоскоростные – решаемые, ты можешь побороться (например, раскрутить перехлёстнутые стропы), но есть и высокоскоростные, при которых нужно просто спасать свою жизнь. Летишь быстро, а мимо земли ещё никто не падал!

— И что же нужно делать?

— Спасти тебя может запасной парашют. Он, если нужно, раскроется даже в автоматическом режиме благодаря «AAD» (англ. «automatic activation device») — устройству автоматического раскрытия. Если ты ниже критической высоты в 225 метров и летишь со скоростью выше 35 м/с, прибор с помощью пиропатрона перерубит зачековочную петлю запаски. Характерный громкий хлопок – и освободившаяся «медуза» запасного парашюта отбрасывается пружиной, вытягивая «запаску».

Только однажды видел такое автоматическое срабатывание: девушку-парашютистку «переклинило», ей никак не удавалось нащупать «бобышку».

Но вообще-то лучше не ждать автоматического раскрытия, каждый метр на счету. А главное – перед раскрытием запасного парашюта ты должен провести «отцепку» — отцепить основной парашют. Если этого не сделать, то основной и запасной могут перепутаться, а это сами понимаете, чем грозит!

— То есть, чтобы спастись, нужно на какое-то мгновение вообще остаться без парашюта, пусть и спутанного, и это в нескольких секундах от земли?  

— Иначе никак. И главное в такой ситуации, конечно, — справиться с собой и не запаниковать. Да, всё это многократно отрабатывается перед прыжками, проговариваются все возможные отказы, но в небе ты всё равно будешь один. Спасут тебя заученный автоматизм и собранность.

— На воду не приземлялись?

— К счастью, нет, но я знаю один подобный случай. И там парашютист больше боялся не утонуть (это довольно сложно, несмотря на стропы и купол), а потерять арендованное снаряжение. Оно же стоит, как автомобиль!

— Травмы у вас были?

— Вот (закатывает брючину) – трёхлодыжечный перелом голени, пришлось ставить две пластины. Совершил ошибку на приземлении в прошлом году, и провернуло меня вокруг ноги. Ногу сломало, а меня нет: травма была в мае, а в сентябре я уже снова прыгал.

— И не страшно было?

— В небе страшно всегда, всего не предвидеть. Многое может произойти. Скажем, случайное столкновение в небе с другим скайдайвером до раскрытия – и дальше летят уже два мешка с костями. Но когда я лежал в Кемерове с ногой, то в нашей палате только я и один парень-мотоциклист пострадали при занятиях спортом. Остальные – падение в подъезде или с крыши, переломы на ровном месте… По статистике, прыжок с парашютом безопаснее езды на автомобиле.  

В небе генералов нет

— Кого можно встретить в небе?

— Кого угодно – от учителей и врачей до политиков и генералов. И нет никакого высокомерия, все равны. Помню, говорил в инструкторском домике с одним авторитетным товарищем на эту тему, и он сказал: «Завтра мы будем прыгать, и ты можешь спасти мне жизнь. Или я тебе. Зачем нам что-то делить?». С каждым годом прыгает всё больше женщин. Возраст тоже самый разнообразный – от подростков до пенсионеров. Прыгал с нами 64-летний дедушка (кстати, поехал потом прыгать в новосибирской Мочище, там неудачно приземлился, и сейчас в коме). Это целый мир, настоящее воздушное братство. 

— А бывшие десантники?

— Удивительно, но их среди скайдайверов мало. Замечу, что и прыжки в ВДВ очень сильно отличаются от парашютного спорта. У десантников – простой парашют Д-5 или Д-6, высота сброса от 900 до 1200 метров, почти мгновенное раскрытие купола и ограниченные возможности по управлению полётом. У нас парашют системы «Крыло», позволяющий приземляться с довольно высокой точностью в выбранном месте, а все прыжки – затяжные, с 4 тысяч метров, со свободным падением около 50 секунд, мы сами выбираем время и высоту раскрытия. 

— Есть какие-то обычаи?

— Обязательно «проставиться» после юбилейных прыжков – 100, 200 и т.д. Раскрытие в этом случае нужно доверить своему товарищу – это форма доверия и поздравления. Выпиваем, конечно, уже после окончания прыжков: никакой минимальной дозы в небе нет, в самолёт тебя не пустят. Я даже вожу с собой собственный алкотестер.

— Любите разыгрывать друг друга?

— Компания в большинстве мужская, поэтому постоянны подколы и шутки. Могут «помочь» отправиться в полёт коленом под зад (смеётся). Например, сидим в самолёте на скамейках, готовимся к прыжку. И «невинно» делимся в присутствии новичка подробностями о снаряжении: карабин оторвался, пришлось верёвочкой подвязать… Инструктор может жёстко пошутить: прыгает в тандеме со студентом, и уже после раскрытия купола кричит: «А вы давно работаете инструктором?».    

— Так недолго и того… очиститься от шлаков.

— Бывает (смеётся). Но чаще расстройство желудка начинается у подростков. Иногда кого-то укачивает. Тут уже может пострадать инструктор в тандеме: он же сзади прицеплен, так что рвота студента ему прямо в лицо полетит. На всякий случай они держат в манжетах комбинезона пакетики, или готовы  сманеврировать стропами, чтобы не перемазаться чьим-то завтраком. 

Болезнь, от которой не хочется лечиться

— Что для вас эти прыжки?

— Это зависимость, болезнь, от которой не хочется лечиться. Это то чувство, которое хочется переживать снова и снова. Ощущение полёта, причём управляемого, который зависит от каждого движения твоего тела, удивительно.

— Занимаетесь какими-то другими экстремальными видами спорта?

— В последнее время я полюбил ещё и сноуборд. Выбрал между доской и лыжами то, что более зависит от движения тела, координации. Но, несмотря на мою любовь к адреналину, я всё же берегу свою жизнь, и некоторые вещи вряд ли стану делать. 

— Например?

— Бейсджампинг. Прыгать с парашютом с каких-то промышленных объектов и зданий слишком рискованно. У меня есть знакомый, который этим занимается. Пытался мне рассказать об ощущениях. Это постоянный страх: порыв ветра между зданиями может сложить крыло, ударить тебя со всего маху о строения, закинуть на ЛЭП и т.д. И земля очень близко: у меня свободное падение длится примерно минуту, у бейсджапера – 5-6 секунд. Нет «запаски»: всё равно не успеешь её раскрыть. Есть печальная статистика: бейсджамперы в среднем живут около 2 тысяч прыжков. И даже опыт не спасает: против тебя работает простая статистика, рано или поздно что-то случится. Но отказаться от этого, если начнёшь, тоже невозможно. Поэтому я и не пытаюсь пробовать: мне кажется, что сразу же «подсяду».  

Там нужны твёрдость рук и согласованность

— По основной профессии вы стоматолог. Как думаете, есть что-то общее между вашей профессией и парашютным спортом?

— Наверно, роднит только то, что в обоих случаях нужны твёрдость рук и согласованность действий.

— Стараетесь приобщать близких к прыжкам?

— 12-летнему сыну Глебу подарил прыжок в тандеме. Первое, что он спросил по приземлении: «Папа, можно ещё?». С 14 лет начнём учить его по программе AFF. Дочке Александре пока всего 8, ей рановато прыгать с парашютом.

— Есть у вас ещё какие-то увлечения, помимо скайдайвинга?

— Музыка. На гитаре я играл понемногу со школьных лет, а несколько лет назад подарил себе электрогитару. Стал учиться самостоятельно, потом отослал товарищу свои пробы. Хотел просто поделиться, а в итоге меня пригласили в группу «Купе» Виктора Ермилова. Спустя пару лет ушёл вместе с барабанщиком Ильёй Шибановым из-за творческих разногласий, и сейчас мы выступаем в группе «Дисплей» Ивана Хазова вместе с бас-гитаристом Николаем Гуляевым и вокалисткой Ариной Середой. Конечно, коронавирус нам здорово помешал: ни концертов, ни репетиций! Только 20 июля выступили впервые за долгое время перед ДК угольщиков. 

— Есть какие-то планы на будущее?

— 24 июля обязательно отпраздновать День парашютиста прыжком. Есть и музыкальные планы. Я подсмотрел в Сочи интересную «изюминку» — концерты с «живым караоке». Ещё до карантина группа дважды устраивала «квартирники» (выступления для небольшой аудитории) в кафе «Вельвет»: мы играли живую музыку, а у всех гостей были распечатки песен, и каждый желающий мог выйти и побыть в роли солиста. Народу понравилось, так что хочется повторить!

0 0 vote
Article Rating
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments

Погода