Александр Бугаев

Автор: Олег Быков. Фото Вячеслава Светличного и из личного архива А. Бугаева

Морская душа Александра Бугаева

1 мая, Беловское «море», открытие парусного сезона. Среди яликов Морской школы мелькает чёрный парус. По лихости и цвету паруса можно подумать, что на «море» появился свой пират. Парусом управляет крепкий седовласый мужчина. Это  68-летний Александр Викторович БУГАЕВ –  настоящий морской романтик, последний советский виндсерфингист Беловского «моря».

Когда-то на гладь водохранилища выходили десятки досок под парусами – теперь осталась только одна. Но каждые выходные одинокий моряк снова и снова ловит ветер и покоряет волну.

Моряков, как известно, лучше искать на суше. Мы нашли Александра Бугаева и попросили рассказать читателям «БВ», что же до сих пор толкает его на гребни волн.    

Бегущий по волнам

— Александр Викторович, давно вы летаете по волнам? И как вас занесло в виндсёрфинг?

— На доске я с 1984 года. Я в ту пору работал в эксплутационно-техническом узле связи (ныне входит в «Ростелеком»), отправился однажды в отпуск «на юга» с сыном. И там в Геленджике увидел впервые виндсёрфы: как раз проводился чемпионат РСФСР. Меня поразило, как ребята летали по волнам. Захотелось самому попробовать. Сразу по возвращении пошёл к нам на «море» — а в яхт-клубе при добровольном спортивном обществе «Локомотив», оказывается, уже идут занятия по виндсёрфингу, есть доски. Зачинщиком в этом деле был работник военкомата Михаил Михайлович Астахов.

Морская школа ДОСААФ выделила для занятий участок берега. ДСО построило вагончик для хранения снаряжения, и скоро уже занималось до 40 человек со всего города. Брали и детей, и взрослых. Опытных виндсерфингистов не было, помогали друг другу, советовались. Так и я впервые встал на доску – учился вместе со всеми. А скоро к нам на соревнования уже стали приезжать гости из Кемерова, Прокопьевска и т.д.

— Какими были ваши первые доски?

— Начал я с «локомотивных» досок, а потом катался на самодельной. Желающих заниматься было так много, что делали самоделки. Ребята соорудили матрицу для сборки: наборной каркас, поверх которого «эпоксидкой» клеили стеклоткань. Доски хоть и самодельные, зато более скоростные, типа «вингляйдер», олимпийского типа.

Моя первая покупная доска – советская, сделанная на Таллинской судоверфи. Простой пенопласт, обклеенный стеклотканью, мягкий лавсановый парус, но стоила прилично по советским меркам – 500 рублей. Она отлично подходит для наших мест со слабым и неустойчивым ветром, до сих пор ею пользуюсь.

— Потом обновляли снаряжение?

— В 90-е удалось купить ещё одну доску во Владивостоке – современную, пусть и бэушную. Есть у меня и практически новый парус итальянского производства из дакрона и майлара – устойчивый к порывам, армированный кевларовой сеткой. Его я успел купить зимой 2015 года всего за 19 тысяч. Жена тогда возмущалась: «Чего сейчас покупать, весной возьмёшь!». А потом курс доллара прыгнул, и за  парус просили уже 36 тысяч! Так что не напрасно торопился. Купил бы и новую доску, но сами понимаете, минимум 1500 долларов – пенсионеру не потянуть.

По стопам «терминаторов»

— Есть на «море» любимые места?

— Я хожу от Короткова до Поморцева, мне нужен только ветер. Главное – держаться подальше от берега с плотной застройкой, ветер в тех местах закручивает такие «волчки»! Когда-то бегал по берегу с ручной тележкой: парус и доску погрузил – и вперёд, за ветром! Сейчас уже стартую только от Морской школы, где храню снаряжение. Удобно: парус в сборе, только поставил на доску, 10 минут – и я уже на том берегу!

— «Кораблекрушения» за эти годы бывали?

— Разное случалось. На Беловском «море» ветер неустойчивый, но бывают внезапные порывы. Однажды, только отошёл от берега – а ветер вдруг внезапно ударил с неудобного галса. Я с парусом улетаю в одну сторону (шарнир оторвался), доска – в другую. Пришлось парус тащить: он же тонет, не бросишь. Ещё и от людей далеко – на тот берег «моря» выбросило, возле бесплатного пляжа. Помогли мне ребята, отдыхавшие там, – отбуксировали в Инской.

Случалось и пробоины получать. Помню, мой самодельный «вингляйдер» вдруг под ногами хрустнул. Думаю, что такое, – а он просто расклеился по борту! Вода набирается внутрь доски, а водоизмещение у неё 200 литров, пенопласта внутри нет, заполняется быстро. Чуть не ушла на дно моя досочка! Тоже пришлось просить помощи.

— Никогда не боялись утонуть или получить травмы?

— Начинал я занятия виндсёрфингом, вообще не умея плавать. Но и тогда не испытывал большого страха. Утонуть трудно: на мне всегда спасжилет, доска тоже держится на плаву.

Основная опасность – когда бросает в воду, накрывая при этом парусом, а иногда зажимая ноги мачтой. А ты пристёгнут к гику трапецией (трапеция – пояс со специальным крюком, служит для снижения нагрузки на руки во время катания, — О.Б.), это не даёт вынырнуть. Нужно быстро отцепить пояс-трапецию от гика, неопытные в таком случае могут запаниковать. Также опасно врезаться в упавшую мачту грудью: удар сильный, потом месяц все рёбра болят.

Но всё же этот вид спорта не очень травмоопасный, особенно на Беловском «море», где большую скорость не развить. Современный рекорд виндсёрфинга – почти 100 км/ч, а я развивал на «море» максимум 42 км/ч (брал с собой приёмник GPS для измерений). Волны у нас тоже низкие – максимум 60 см, на несколько метров тебя вверх не швырнёт, как в местах с сильным ветром и прибоем, вроде побережья Австралии. Там многие матёрые виндсёрфингисты напоминают терминаторов: все кости железом скреплены после переломов.

— А если посреди «моря» вдруг пропал ветер?

— Сворачиваешься и ждёшь. Парус можно просто положить на воду. Его, даже намокший, потом несложно поднять старт-шкотом. А если не хочешь сидеть и ждать, то  машешь парусом в воздухе – отталкивая его от себя и снова притягивая (А. Бугаев совершил движения руками, будто быстро отжимался, только не от пола, а от воздуха, — О.Б.).  Подмахивая парусом, сам создаёшь тягу, которая тащит доску. Медленно, но верно. Спасали меня только один раз – когда доска расклеилась, о чём я уже говорил.

— А сами кому-нибудь помогали?

— Конечно. То замечу в «море» очередного пловца, пытающегося его переплыть на спор и сообщу спасателям, например, Юре Бусареву (водолаз-спасатель, — О.Б.) – он сам старый виндсёрфингист. А то ведь утонут: переплывать решаются, как правило, крепко выпив. Помогал ребятам-кайтерам. Кайты двух типов, один из них, парафойл, «попив воды», уже не раскрывается, и человек просто остаётся на доске посреди водохранилища. Собственно, поэтому я на кайт и не хочу уходить.

Пора в море – полировать пяточки!

— Как одеваетесь для выхода в море?

— В межсезонье – в гидрокостюм, чтобы не замёрзнуть. Я ведь на «море» уже с апреля, не теряю ни одного дня. А так всё лето я выхожу в лайкровой футболке «Мистик» и непродуваемых шортах. Надеваю в обязательном порядке спасжилет. На ноги надеваю в холодное время резиновые гидроботинки, но большую часть года они босые – так лучше чувствуешь доску, своё место на ней, да и перескакивать удобнее, когда берёшь гик с другой стороны (гик —  горизонтальная часть мачты, одним концом (пяткой) подвижно скреплённая с нижней частью мачты, по гику растягивается нижняя часть паруса, — О.Б.). Какая-то обувь тут – лишнее, ведь поверхность доски чуть шероховатая, нога просто так не соскочит. За сезон так пяточки отполируешь – любая женщина позавидует моему «пилингу»! 

— Берёте с собой что-нибудь – шоколадный батончик, воду?

— Есть на воде не хочется, отвлекает. А вот маленькую бутылочку с водой беру обязательно, потому что жажда страшная. Пить «забортную» воду, как сами понимаете, не стоит!

— Может, хоть землянику едите?

— О-о-о, вам уже и про землянику рассказали? (смеётся) Я люблю ходить на другой берег на своём виндсёрфе. Правее «Золотых песков» есть лес, подступающий к воде, там ягоды видимо-невидимо! Вот там и лакомлюсь. Даже с собой набираю, чтобы угостить родных. Это моя маленькая слабость!

Корабли гибнут, а морская душа живёт

— Вы говорите, что в советское время множество детей занималось виндсёрфингом по линии ДСО «Локомотив». Но сейчас об этом виде спорта в Белове не слышно. Что случилось?

— Случились 90-е. У нас рядом с пристанью был большой вагончик, в котором хранились доски и паруса. Не только детские: взрослые виндсёрфингисты из города держали там свои доски. И вот кому-то понадобилась эта земля. И вагончик просто сожгли – вместе со всем снаряжением. У меня там тоже погибла одна доска, которую накануне как раз хотелось забрать домой. Средств для закупки новых досок уже не было, общество «Локомотив» развалилось, да и перестали доски выпускать в России, а импортные стоят… я вам уже говорил, какие это суммы!

Я-то ладно, смог разыскать деньги, найти бэушное снаряжение. А вот детям пришлось навсегда попрощаться с мечтой о море. Оставались какое-то время ревнители виндсёрфинга, но постепенно ушли: то денег нет, то здоровья. В конце концов, остался один. Но я точно не сдамся. Корабли горят и тонут – а морская душа живёт!

— Когда-то любители клеили доски самостоятельно…

— Да, было дело. Но тут и ручками нужно работать, и заботиться о снаряжении. А времена настали такие, что люди выживали с трудом – куда уж тут думать о спорте. Поэтому на плаву остались лишь те спортивные дисциплины, которым не нужно сложное и дорогое снаряжение. А недавно ещё подсчитал, что нужно для самодельной доски, – и понял, что по материалам выйдет баш на баш с фирменной, только ещё заморочиться придётся.

— Неужели больше нет у нас виндсёрфингистов?

— Иногда появляются молодые ребята, даже даю уроки. Может, из кого и будет толк. Приезжают к нам  гости из других городов, многие занимаются кайтсёрфингом (катание на доске под действием силы тяги, развиваемой удерживаемым и управляемым спортсменом воздушным змеем-кайтом. Кайтеры катаются и по Беловскому «морю», и по снегу, — О.Б.), есть среди них и беловчане. У меня с ребятами хорошие дружеские отношения, катаемся часто вместе. У кайта есть важное достоинство – компактность, всё снаряжение умещается в мешке, а мне с парусом и доской нужно повозиться.  Я, собственно, поэтому и катаюсь только на нашем «море» — трудно куда-то выехать.

 

— Как люди реагируют на ваше увлечение? Не удивляются, видя вас на волнах?

— Мы же тут все друг друга знаем. Молодёжь интересуются, сколько стоит снаряжение, здоровается. Разве что гидроциклисты не всегда вежливы. Почти все считают своим долгом 2-3 круга вокруг меня нарезать, хотя «море» большое. Ветра ведь часто нет, а тут волну набивают, трудно держаться на ногах.

Моя супруга Любовь Ивановна, с которой мы вместе с 1973 года, тоже с пониманием относится к моему увлечению. Хотя и переживает, если начинается сильный ветер, а я где-то в «море».     

— Как долго думаете выходить в «море»?

— Пока будут силы. Там есть настоящая свобода, там гуляют ветер и я (смеётся). Виндсёрфинг – как лыжный спорт, только лыжню можно прорезать в любом направлении. Адреналин зашкаливает, бегу, как на свидание с девочкой! На «море» в меня вливаются новые силы. Помню, работая на шахте «Грамотеинская», я приходил домой убитым и мечтал только отлежаться. Но вот потянуло ветром – и тянет меня на «море», а там, на волнах, мгновенно оживаешь, часами ходишь под парусом и наслаждаешься.

Да и сейчас чуть подует свежий ветерок – и я сразу оживаю, вострю лыжи на берег. Конечно, летом есть огород – но огород-то никуда не денется, а ветер и пропасть может! Порой сутками хожу по «морю». Правда, иногда сложно найти ветер: буквально кончиками пальцев его нужно ловить. Подуло, я побежал из дома на пристань, начал спускать доску на воду – и всё затихло. Молодые ребята тут шутят: «Дядя Саша, надо вам огородами пробираться, чтобы ветер не распугать!». Но свою волну и свой ветер я всё равно нахожу! Может, и молодёжь присоединится к морскому деду!

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Погода