Какой случай из шахтёрской жизни вам запомнился особо?

Автор: Олег Быков

Валерий ХРИЕНКО, 73 года, бывший главный инженер шахты «Листвяжная» (40 лет подземного стажа):

— Много в памяти случаев – и печальных, и весёлых. Но в честь праздника улыбнусь. Как сейчас помню, электроснабжение участка шло по бронированному кабелю через скважину, пробуренную с поверхности. При бурении подсекли водоносный горизонт, и по кабелю постоянно текла вода. Чистая: все её пили. А чтобы удобнее набирать во фляжку, вместо крана привязывали верёвочку. Начальство срывало верёвки, мужики возвращали. И вот однажды заметили: вместо верёвки какой-то шутник привязал… крысиный хвост. И с него уже несколько дней все шахтёры воду пьют! Многие хотели потом с этим шутником пообщаться (смеётся). Его счастье – не нашли!

Пётр РУСИНОВ, 89 лет, бывший горный мастер шахты «Пионерка» (30 лет подземного стажа):

— Работать под землёй я начал в 1958 году после окончания горного техникума. Определили на добычной участок №2 шахты «Наклонная», отрабатывающий пласт 3. Никакой техники не было: лаву обуривали шпурами и взрывали, уголь грузили на конвейер вручную лопатой! Пласт горизонтальный, малой мощности, так что по лаве ползали на четвереньках. Делали наколенники из тряпок и ваты, но мало помогало: колени распухали от бурсита. Вместо сапог носили калоши-чуни, а щелочные аккумуляторы постоянно подтекали и оставляли ожоги на пояснице. Сейчас говоришь – а никто и не верит (улыбается). Радует, что сейчас ребята меньше рискуют, чем мы!

Станислав ПРОКОПЕНКО, 49 лет, бывший проходчик шахты «Чертинская-Коксовая» (25 лет подземного стажа):

— Сейчас многое можно рассказать, о чём раньше не говорил. Например, было дело, мы проходили выработку с гор. И через несколько сотен метров проходки фреза комбайна зацепила бревно. Откуда тут взялась крепёжная стойка? Остановились, звеньевой пошёл посмотреть, засунул голову – а там метан, нет кислорода. Слава Богу, наша венттруба была близко, отдышался! Оказалось, мы врубились в старую, 1956 года, выработку шахты «Западная», сильно загазованную. Повезло ещё, что не затопленную! За это полетели головы некоторых начальников, а могли бы и мы свои сложить. Шахтёрский труд очень опасен!   

Дмитрий БАТАЛОВ, 36 лет, бывший проходчик шахты им. 7 Ноября, горноспасатель (14 лет подземного стажа):

— Я потомственный шахтёр, так что выбор профессии не стоял. И с первого спуска, с первого (запрещённого, конечно) проезда на ленте понял, что это – моё. Шахта – она человека чувствует. А в 2000 году был большой набор в ВГСЧ, решил попробовать себя в этом деле. 12 горноспасателей тогда погибло от взрыва метана на «Комсомольце», многие уволились. Страшно было, чего греха таить. Через многое потом прошёл – работал на ликвидации аварий на «Ульяновской», «Юбилейной», «Распадской». Но вспоминаю сейчас не ужасы, а друзей, вместе с которыми работал, и старался, как мог, спасать товарищей-горняков.

Олег УТКИН, 50 лет, проходчик шахты «Чертинская-Коксовая» (8 лет подземного стажа):  

— Первым делом сейчас вспомнил, как работал на ГШУ в начале 90-х. Тогда ствол «Сычёвский» только начали разрабатывать, и территория предприятия ещё не огораживалась «колючкой». Приезжает рабочее звено на вахтовке из города, а вокруг настоящий лес! Мы с товарищами разводим костерок, разворачиваем «тормозки», едим перед сменой. А я ведь всю жизнь рисую (картины О. Уткина выставляются в «Вернисаже») и глаз не могу отвести от тамошней берёзовой рощи. Странное чувство: красивые деревца, а мы делаем всё, чтобы они вскоре исчезли. Может, поэтому я люблю сохранять природу хотя бы на своих картинах!

Егор РЯБИЧКИН, 39 лет, бывший подземный электрослесарь шахты «Разрез Инской» (8 лет подземного стажа):

— Однажды в 4 смену мы ставили крепление заезда в монтажку. Большая площадь кровли, поэтому крепление было металлическим и усиленным.  Да мы ещё дополнительно в местах соединения стоек с верхняками поставили  в 2 раза больше хомутов, чем по паспорту крепления.  Поднялись на-гора, сидим, пьём чай. Приезжает первая смена, спускается вниз – а там всё завалено, комбайна почти не видно.  Стойки-тумбы не выдержали, хомуты наши порвало. Остались бы там ещё немного – и навсегда. После такого о многом задумываешься! В пору работы на шахте стал я делать свои первые татуировки. Сейчас работаю тату-мастером – и прибыльней, и безопасней. А на многих мужиках с моего участка на память остались мои работы!

0 0 vote
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомление о
guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Погода