Воин. Шахтер. Священник

Автор: Анна Антипенко

В прошлом номере «БВ» мы рассказывали о музее Великой Отечественной войны при Вознесенской церкви Белова. И упоминали о том, что сама идея создания такой кладези памяти возникла потому, что среди священнослужителей нашлось немало фронтовиков, которые защищали свою Родину с оружием в руках.

Один из них – отец Максим ШТОНЬ, чей портрет хранится в музее. О непростой судьбе солдата, ставшего священником, наш сегодняшний рассказ.

Был крестьянином, пел в церковном хоре

Максим Яковлевич ШТОНЬ родился в августе 1904 года в селе Вербовец Тернопольской области. Как писал в автобиографии (личное дело хранится в архиве Кемеровского епархиального управления), происходил из верующей крестьянской семьи, сам крестьянствовал и пел в хоре местной православной церкви. Там и познакомился с бойкой Евдохой (Евдокией Григорьевной Попек), с которой обвенчался в 1931 году. Жили небогато, но и не бедствовали – кормились своим трудом. Привычный уклад жизни уже был взорван бурным ХХ веком – по Европе прокатилась Первая мировая война, и Тернопольщина из-под власти Австрии отошла Польше. Не успели наладить мирную жизнь, в 1939-м поляки отдали эту территорию СССР, и коммунисты начали строить здесь новую советскую жизнь. В 1941-м опять все переменилось: 2 июля село заняли немцы.

Младший сержант

Эвакуироваться никто и не думал – куда бежать от своего дома? Далекий от политики Максим Штонь мирился с любой властью, не сотрудничал и не бунтовал. Продолжал работать на земле и петь в хоре, исполнял обязанности псаломщика в храме.

Когда в 1944 году Тернопольщину освободили от немцев, Максима Штоня призвали в Красную армию. Надо полагать, претензий к нему не было, хотя всех призывников бывших оккупированных территорий просеивали через частое сито на предмет сотрудничества с немцами или украинскими националистами. В каких войсках и где конкретно участвовал в боях, в анкетах не говорится, указано только, что трижды был ранен, демобилизован вскоре после Победы. В феврале 1945 был награжден медалью «За отвагу», а в 1985 получил орден Отечественной войны I степени.

Из шахтеров в диаконы

Вернулся в родную деревню, где дожидалась жена с двумя детьми – младший сын, Григорий, родился накануне войны, в марте 1941-го.

Что там не заладилось, сказать трудно, но в 1950 году несколько семей из Вербовца, в том числе и Штони, выехали в Сибирь. Насколько добровольно, тоже неясно, но переселенцев в правах не поражали, скорее всего, высылки как таковой не было.

Новоселы обосновались в Осинниках, трудились на шахте «Капитальная-1» объединения «Молотовуголь», жили в бараках.

В городе имелась Ильинская церковь, в хоре которой сначала певчим, а с 1955 года штатным псаломщиком стал служить Максим Штонь. В июне 1956-го настоятель храма священник А. Сивоконь подал ходатайство о продвижении Штоня на степень диакона Ильинской церкви. Рукоположение состоялось в Вознесенском кафедральном соборе Новосибирска 28 декабря того же года, а через три дня митрополит Новосибирский и Барнаульский Нестор (Анисимов) издал указ о назначении диакона Максима Штоня штатным псаломщиком Вознесенской церкви города Белово с правом служения в сане диакона. Семья Штонь собрала узлы и перебралась на новое место.

За ревностное служение

Прослужив два года в Белове, диакон Максим Штонь подал прошение епископу Новосибирскому и Барнаульскому Донату (Щеголеву) о рукоположении в сан священника. Что тот и сделал, подчеркивая: «Диакон Штонь исполняет свои обязанности добросовестно, хорошо служит, обладает неплохим голосом, после рукоположения может занять вакансию священника в Пантелеймоновской церкви села Кузедеево (близ Новокузнецка) Кемеровского благочиния».

Крута характером

Фронтовик, удостоенной медали за отвагу, в быту был человеком добрым и безотказным. В обретении сана он не стремился к сытой и почетной жизни, просто искренне желал стать слугой Господа, нести Его слово людям. Но супруга свой бойкий и крутой характер обуздать не смогла – и вскоре начали возникать конфликты с окружающими.

Так, в марте 1959 года настоятель осинниковской Ильинской церкви докладывает владыке Донату: «Отец Максим оставляет свой приход и совершает требоисправления в Осинниках». Когда ему задали вопрос, на каком основании он это делает, матушка Евдокия ответила резко: «Ездили и будем ездить!». Владыка потребовал объяснений. Отец Максим смиренно доложил, что приезжал на похороны своего крестного отца, который просил проводить его в последний путь. Корысти никакой не имел, только выполнял волю покойного. Надо полагать, епархиальное начальство сочло инцидент исчерпанным, потому как через год отца Максима наградили набедренником.


Набедренник, наперсный крест, камилавка – элементы облачения.
В РПЦ это награда, свидетельствующая о достойном служении.


Из настоятелей в псаломщики

Но через четыре месяца его вдруг освободили от обязанностей настоятеля со странной формулировкой «по независящим от него обстоятельствам». А тут еще церковный совет потребовал освободить квартиру, финорганы насчитали налог в размере 4 тысяч рублей. А самого отца Максима направили в Петропавловскую церковь Томска псаломщиком. На большее он рассчитывать не мог – согласно характеристике владыки Доната, отец Максим «малограмотен; служит в небольшом приходе; находится под большим влиянием жены».

Матушка Евдокия просто хотела домашней обустроенности

Через два года штат томской церкви сократили, и, покочевав по приходам, в 1962 году отец Максим снова получил назначение в Вознесенскую церковь Белова вторым священником при настоятеле архимандрите Евтропии (Барановском). Именно там за безупречную службу Церкви Божией батюшку награждают камилавкой.

Визит архиепископа Новосибирского и Барнаульского Павла в Вознесенскую церковь Белова (60-е годы). Сидят (слева направо): священник Максим Штонь, священник Михаил Иванов, владыка Павел Голышев, настоятель Вознесенского храма Евтропий Барановский, священник Павел Патрин.

Как раз в это время поднялась новая волна воинствующего атеизма. Прямых гонений и арестов священнослужителей не проводилось, действовали тоньше. Священников лишили права хозяйствовать в приходе, все вопросы, связанные с финансами, были переданы светскому органу — церковному совету. Именно он решал, надо ли приобретать богослужебные предметы, обновлять иконостас, вести ремонт в храме. На этой почве возникала масса конфликтов, причем правой стороной всегда оказывался церковный совет, а виноватой – священник.

В 1967 году, устав скитаться по съемным квартирам, матушка Евдокия Штонь стала настаивать на покупке дома. Церковный совет отказал, параллельно подав жалобу в епархию на непомерные требования жены священника. Архиепископ Новосибирский и Барнаульский Павел (Голышев) отреагировал очень жестко: «В последний раз предупреждаю отца Максима Штоня, что если он не возьмет в свои руки матушку свою, останется без места».

Но, несмотря на угрозу, тут же с формулировкой «за самоотверженное и непорочное служение Церкви Божией» священник Максим Штонь был награжден наперстным крестом.

Болезнь, церковная пенсия и снова служение

В последующие годы отца Максима, закрывая временные вакансии из-за болезни или на время отпуска настоятелей, переводили много раз. Оставаясь в приходе на месяц, полгода, год с небольшим, трудно было обрести авторитет и уважение. Тем не менее, прихожане были довольны батюшкой, его службами и пением – об этом свидетельствуют отзывы в епархии.

В 1973 году, после тяжелой болезни, отец Максим, отправленный за штат, начал хлопоты о пенсии. За 28 лет церковного служения пенсионный комитет Московской Патриархии назначил ему 53 рубля пенсионного содержания.

Едва поправилось здоровье, священник Штонь обратился в епархию с просьбой

о назначении в приход: «Мне тяжело без службы, хочется еще потрудиться для прославления Господа». И еще пять лет служит в малых приходах, в том числе самом отдаленном на севере епархии – Успенской церкви города Енисейска. Усердие и безотказность батюшки, ревностно несущего пасторское послушание, снискали ему повышение в сан протоиерея.

Бог терпел и нам велел

…До 76 лет нес пасторское послушание отец Максим. На судьбу, что сделала его жителем оккупированных территорий, провела по дорогам войны, забросила в далекую сибирскую шахту, а потом помотала по приходам, никогда не сетовал. Обид на несправедливые обвинения тоже старался не держать – Бог терпел и нам велел.

Протоирей Максим Яковлевич Штонь умер 27 марта 1995 года, похоронен, как и матушка Евдокия, в Малиновке ((Таштагольского района Кемеровской области), где прошли их последние годы и жила дочь Галина.

Сын священника стал доктором наук

Сын Григорий Максимович Штонь стал доктором филологических наук, профессором Киевского национального университета, известным литературоведом, литературным критиком, прозаиком и поэтом.

Анна Антипенко.

(В работе использованы материалы
спецвыпуска газеты «Кузбасс» «Золотые купола»).

В одном из следующих номеров – рассказ о священнике Иване Бубенове, на пути к служению Богу прошедшего бои и концлагерь.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0 0 vote
Article Rating
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments

Погода