Галина Вязовцева

Автор: Олег БЫКОВ. Фото автора.

Галина Вязовцева: Как написать свою жизнь 

3 сентября в выставочном зале «Вернисаж» состоялся бенефис писательницы Галины Сергеевны ВЯЗОВЦЕВОЙ. Под своим именем и под псевдонимом «Лина Галиан» она написала более 80 книг. 
Галина Вязовцева – член российского Союза писателей и Союза русскоязычных писателей Чехии, её книги есть не только в беловских библиотеках, но и в библиотеках Белоруссии, Казахстана, Чечни. О том, как писатель приходит к успеху, порой предсказывая собственный путь, она рассказала «БВ».
 
 Рассказы о детстве
 

— Галина Сергеевна, все мы родом из детства. Какими были ваши детские годы?
— Хватало в них и радостей, и трагедий. Я родилась в БУРе – посёлке Бачатского угольного разреза, который тогда ещё не имел собственного имени. Когда мне было два года, погиб мой отец – Сергей Дроздецкий. Погиб страшно и нелепо. Это было «холодное лето 53-го», на улицах тогда гуляло множество уголовников, выпущенных по амнистии. Мама с папой в ту пору работали в Иркутске, оставив меня на попечении бабушки. И вот вечером отец шёл домой, да наткнулся на лихих людей. И они по неизвестной причине топором отрубили ему голову. Принесли милиционеры жене домой отдельно тело, и отдельно – голову…
Мама вернулась в Белово, стала обустраивать свою личную жизнь, а меня отправила к бабушке Уле и прадеду Сидору, в глухую деревушку Вятка в Новосибирской области. Целых пять лет я прожила там, и это были, наверно, самые безмятежные годы. Покосы, деревенские свадьбы, строгие правила дедушки Сидора, который будучи кержаком-старообрядцем, для меня держал отдельную чашку с ложкой – ведь я не живу старыми порядками… Об этих годах – мои рассказы из сборника «Галькино детство», получившего недавно «Есенинскую медаль» от Союза писателей России.
— С чего началась ваша писательская карьера?
— Книги писать я хотела ещё в школьные годы в Бабанакове. Кумирами для меня стали Иван Бунин и Стефан Цвейг. Но долгое время мои публикации ограничивались стихами в толстом журнале «Юность». Наверно, потому, что у меня были какие-то неправильные для советского времени герои. Нужны сознательные пролетарии, любовь к Родине и партии, а мой слесарь Вася за рассказ ни разу не встаёт за станок (улыбается), а всё только трётся у него и травит байки.
Свободнее себя почувствовала только после 1991 года. В ту же пору стала сотрудничать с журналом «Натали», появились и свои литературные агенты. Да, на поезд всероссийской популярности вскочить не удалось, но есть и свои успехи, и свой читатель.

Когда я была принцессой…

— Откуда вы черпаете вдохновение, берёте свои сюжеты?
— Очень по-разному. Иногда они почти документальные, как «Записки таксиста». Сын работал в Белове таксистом, и я могла общаться с его коллегами. Памятен рассказ о том, как однажды знакомый таксист вёз сомнительного паренька, а тот перед постом ГАИ вдруг затрясся и отключился. Водитель отговорился, мол, везу племянника к зубному, а потом обнаружил, что «благодарный» пассажир тем временем сбросил «ляпки» (кусочки гашиша) прямо ему под сиденье… Другого водителя по приезде в Новосибирск выкрали и стали выпытывать, кого и зачем он привёз, сбрасывали с недостроенного моста, обвязав верёвкой на манер «тарзанки». Ногами он при этом задевал землю, началась от страха «медвежья болезнь». Чудом потом отпустили!
А вот некоторые книги как будто пришли откуда-то свыше. Порой я перечитываю текст, плачу, смеюсь, как будто вижу его впервые, и удивлённо говорю: «И это ты написала?». Вот и сюжет повести «Китайская принцесса», которая сейчас в числе моих любимых, привиделся мне во сне. Это было в 1984 или 1985 году. Снилось мне, что Небесный император судит меня, 80-летнюю китайскую правительницу на смертном одре, вопрошает о грехах. И выясняется, что есть за мной подлая казнь придворного, за что мне предрекают трёхдневные муки. И очень много подробностей тамошней жизни, вплоть до странных фонариков: очищенные от мякоти мандарины, наполненные сухим мхом, поджигали и носили на палках, чтобы обозначить себя на тёмных улицах…
Помню, когда проснулась, долго недоумевала: откуда у меня познания о Китае? Это же было советское время, о Поднебесной мы знали разве что по газетам. Решила, что простые игры разума. А потом говорила с профессором-китаеведом, рассказывала о тех фонариках, а он изумился: «Откуда вы знаете про эти фонарики? Их же использовали в средневековом Китае!». Не знаю, из какого космоса пришли эти знания! Но при этом я не чураюсь править свои книги, улучшать. «Китайскую принцессу» я переписывала уже 9 раз. Правила в соответствии с канонами древней китайской литературы, которая стала ныне доступна, уточняла названия династий (первоначально отнесла 80-летнюю правительницу к династии Цинь, но похожая история была в другой династии) и т.д.
— В своё время вы работали в городском суде. Это оставило след в вашем творчестве?
— Этому посвящены некоторые рассказы, в том числе «Я – народный заседатель». Как сейчас помню первое дело, на котором меня всячески пытались разжалобить: и отсидки предыдущие из-за подставы, и детство-то трудное, сам плачет. У меня уже, как говорится, слёзки на колёсках, только объявленный перерыв меня спас. А там судья рассказал историю подсудимого: ворует с детства, патологически жесток, запросто мог содрать с ещё живой кошки шкуру! Вот так и учишься выносить приговоры, смотреть на ситуацию с обеих сторон, быть беспристрастной.
Карьерой народного заседателя всё не ограничилось, предложили стать секретарём суда. И так судье Михаилу Петровичу Ветчинову понравился мой стиль, без обычной «воды», что секретарём я проработала 5 лет. Чего в этом качестве только ни насмотрелась! Участвовала в процессе по «золотому делу» о хищении драгметалла с завода «Кузбассрадио», сожалела о нелепой судьбе парочки, которая занялась любовью у фонтана в парке у ДК железнодорожников, чтобы сесть на три года за это хулиганство, и т.д.
Многое помогали узнать о человеке некоторые преступления. Судят трёх молодых парней, которые изнасиловали и забили насмерть подростка, удивляешься хладнокровности убийцы – а потом узнаёшь, что мать этого изверга несколько раз рожала на дому и выносила новорождённых на балкон, на смерть от мороза и голода…

«Не убивайте её!»

— Писать трудно?
— Мне – нет. Если есть вдохновение, то сажусь за свой ноутбук и просто начинаю печатать. Кто-то пишет ручкой, по старинке, но мне печатать удобнее – проще успеть за мыслями. Вот так за день и получается до 5 листов. Другое дело, если огонёк угас. У меня до сих пор не дописан роман «Семейство Бугенвилей» — о встрече выпускников школы, у которых были смешные фамилии. Нужно снова загореться!
— У вас есть произведения, посвящённые нашему городу?
— Белово не раз возникал у меня в рассказах и повестях, но, как правило, безымянно. Хотя сюжеты будут легко узнаваемы горожанами. Скажем, рассказ «Лучший способ защиты» — о борьбе с наркоторговлей в маленьком посёлке, закончившейся сожжением домов. В полковнике Горелове из рассказа угадывается Николай Сергеев – тогдашний начальник беловского горотдела, в посёлке – Бабанаково, хотя есть там и немалая доля авторского вымысла.
— Вам случалось идти на поводу у читателей?
— Есть такой грех. Я стала выкладывать главы новой книги на сайте «Проза.ру», и по ходу публикации общалась с читателями в комментариях. И вот, когда сюжет подходил к финальной развязке, они взмолились: «Мы поняли: вы хотите её убить! Не надо!». Это они говорили о героине, которая пошла освобождать ребёнка, похищенного уголовником. И да, читатели угадали: по логике повествования, она должна была умереть. Но меня стали так просить её пощадить, что не выдержала и «ограничилась» тяжёлым ранением, дописав вместо одной главы три.

Братская семья

— В Чечне вы были уже несколько раз. Что вас туда влечёт?
— В первую очередь – дружелюбие и гостеприимность чеченцев. Я встречалась с министром по национальной политике Джамбулатом Умаровым, с сыном «чеченского Есенина» Арби Мамакаева писателем Эдуардом Мамакаевым, объездила буквально всю республику. Даже простые люди на улице приглашали погостить у них, угощали и т.п. Да что там: мне по секрету рассказали, что за моей книгой в библиотеке Грозного приезжал читатель из Урус-Мартана. Такие слова – лучше любой награды для писателя!
Я отчасти считаю себя послом Кузбасса в Чеченской Республике. Договор о сотрудничестве, межнациональных отношениях и дружбе между регионами есть, но делается на этом направлении недостаточно. Стараюсь по мере своих скромных сил представлять нашу культуру в Чечне.
— Наша жизнь – это тоже талантливый автор, судя по всему!
— Да, некоторые сюжеты не напишет и самый маститый писатель. Думаю, многие могут знать главу мусульманской организации «Ихсан» Саварбека Хамзатовича Терхоева. Для меня он – как брат, бескорыстно помогал и с публикациями, и с поездкой в Чечню. А между тем, Саварбек – сын чеченца, депортированного в 1944 году в Казахстан. И в его семье была удивительная история: Саварбек нашёл своего брата, с которым никогда не виделся.
Его отец Хамзат в те далёкие годы полюбил немку из таких же ссыльных, родился сын. Но затем пара рассталась, Хамзат женился на чеченке и уехал. А мальчик, которого назвали Виктором Люфтом, жил, не зная отца, только фамилию и помнил. И совершенно случайно заговорил с Виктором, уже взрослым мужчиной, один чеченец, решив, что Виктор – его соплеменник. На следующий день 17 звонков – от Терхоевых, да всё не те! Но братья всё же нашли друг друга, а Виктор скоро станет Вахой, найдя долгожданную семью!
Всего у меня три произведения о Чечне, в том числе роман в двух частях «Чтоб не упорхнуло счастье-воробей…» о любви русской женщины и чеченского мужчины и повесть «Брат ты мне» — о взаимоотношениях немцев и чеченцев, сосланных в Казахстан в 40-е годы, на написание которой меня вдохновила история Терхоевых.
— В ваших книгах не только чеченские, но и польские слова, целые диалоги. Откуда взялся интерес к Польше?
— Мой супруг пять лет отслужил в Северной группе войск, на территории социалистической Польши, а я жила с ним и прислушивалась. У меня и без того были способности к языкам (например, по-немецки читаю свободно), но польский дался очень хорошо. Думаю, изучить язык мне помогли корни: по отцу я из обедневшего польского шляхетского рода Дроздецких. В Сибири они оказались в XIX веке, вероятно – как участники польского восстания. Уже в 90-е годы доводилось ездить за покупками в Польшу и свободно общаться на польской мове (это не пустые слова, Галина Сергеевна рассказывает целые истории в лицах по-польски, — О.Б.). Меня однажды даже приняли за польку из северной части страны: именно там мы жили и учили язык, отсюда и характерный для тех мест акцент.

От «мусорной» книги – до признания

— Публикацией книг можно прожить?
— Борису Акунину – наверно (улыбается). А на нашем местном уровне – нет. Большинству писателей приходится печататься в «мусорном» варианте: книги с мягкой обложкой, маленького формата. Чтобы издать книгу тиражом в 50 экземпляров, нужно не менее 20 тысяч рублей! Тут нужно искать спонсоров, благодетелей, обращаться к знакомым предпринимателям, угольным компаниям, национальным диаспорам, администрациям различных уровней. Может выручить и работа по заказу для каких-то учреждений к праздничным датам. Скажем, мои детективные «Листья на снегу» оплатил линейный отдел полиции. Публиковаться в провинции, пусть и скромными тиражами, возможно, но заработать писательским трудом пока что нельзя.
— Признание к писателю идёт долго?
— Имя беловского поэта Александра Курицына теперь носит новогородская библиотека, моё имя присвоили классу литературы в школе №30 в Бабанакове, есть и другие похожие примеры. Замечают и на более высоком уровне: мне к 300-летию Кузбасса вручили сертификат на 20 тысяч рублей на публикацию книги. И что очень важно: есть верный читатель. Приятно узнавать, что твои книги попытались найти в фонде библиотеки, а их нет – все на руках!
— Как думаете, писатель умеет предсказывать будущее?
— Помните «Китайскую принцессу»? Сейчас я думаю, что тот сон из 1984 года был пророческим. Три дня мучений мне предрекали во сне – и вот завтра я уже в третий раз в жизни отправлюсь лечить больное лёгкое. У меня ХОБЛ – хроническая обструктивная болезнь лёгких, одно лёгкое практически мертво. Надеюсь, что найдутся силы выстоять и на этот раз. К тому же, мне 70 лет, а моей героине ничего не угрожало до 80-ти. Поэтому верю в лучшее!
— Здоровья вам!
— Спасибо!

0 0 votes
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомление о
guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Погода