Судьба у нас такая – Родину защищать

Автор: О. Быков. Фото И. Безбородова

Беловчане и радиация

В настоящее время в Беловском городском округе проживает 161 человек, подвергшийся воздействию радиационных аварий и катастроф, в том числе 54 ликвидатора аварии на Чернобыльской АЭС, 3 человека, подвергшихся радиационному воздействию во время аварии на производственном объединении «Маяк», 39 человек, пострадавших при ядерных испытаниях на Семипалатинском полигоне и 34 ветерана подразделений особого риска. В последнюю группу входит и ликвидатор последствий радиационной аварии 10 августа 1985 года на подводной лодке К-431 Любовь Александровна Дубровина.


Один из самых известных памятников, посвящённых ликвидаторам аварии в Чернобыле, находится на Митинском кладбище в Москве. Человек на нём словно распят на фоне ядерного взрыва. Руками он изо всех сил пытается удержать зловещее распространение радиации. И есть в этом монументе своя горькая и благородная правда: именно голыми руками, именно своим телом ликвидаторы закрыли нас всех от смертельных, невидимых лучей. А катастроф, подобных Чернобыльской, в России немало…

10 августа исполняется 29 лет со дня радиационной аварии на подводной лодке К – 431  в бухте Чажма на Дальнем Востоке – одной из самых грозных катастроф в истории отечественного флота. Тогда погибли десять офицеров, десятки человек получили лучевую болезнь, обширная площадь моря и земли оказалась заражённой. Случилось это менее чем за год до аварии на Чернобыльской АЭС.

К очередной печальной годовщине мы нашли в Белове одного из ликвидаторов аварии в бухте Чажма – Любовь Александровну ДУБРОВИНУ. Она живёт в Белове, на переулке Почтовом, уже 11 лет, переехав сюда для ухода за престарелой матерью – вдовой участника войны. Скромная жизнь, обыкновенные заботы любящей дочери… Только твёрдая выправка и удивительная ясность мыслей напоминают о тех временах, когда она, простой дезактиваторщик, в прямом смысле слова руками останавливала радиационное заражение.

Рождённая в чёрных лесах

SONY DSCРадиоактивность сопровождает человека – от рождения до смерти. Как правило, это безвредная, даже полезная радиоактивность Солнца. Но иногда доза превышает норму, скачет вверх… И организм человеческий страдает от невидимого, но опасного вмешательства лучей. И Любовь Александровна знает это как никто другой. Впервые с лишней дозой радиоактивности она «познакомилась», будучи ещё в утробе матери.

— Я родилась 13 сентября 1949 года в селе Кислуха Алтайского края, — рассказывает она историю своей жизни. –Памятная дата рождения – в один день с Зоей Космодемьянской. А незадолго до моего рождения, впервые в России, 29 августа 1949 года, провели испытание первой советской ядерной бомбы на Семипалатинском полигоне.

Мама рассказывала уже повзрослевшей Любе, что накануне её рождения в лесах, окружавших деревеньку плотным кольцом, стали твориться непонятные вещи. 123Одномоментно вдруг почернела листва и облетела, оставив голые деревья. Кислухинцы терялись в догадках, бабы пророчили светопреставление, мужики угрюмо шептались. Никто не знал истинной причины.

Десятки лет спустя, когда развеялась секретность, появилось предположение, что мгновенное почернение листвы – след первого советского ядерного взрыва. Формально алтайская Кислуха осталась вне зоны поражения и выпадения радиоактивных осадков, но иначе не объяснить загадочное «чернолесье».

Сейчас Любовь Александровна считает, что это была примета на будущее: ей, похоже, было суждено иметь дело с повышенной радиоактивностью.

Невидимая грязь – тайная опасность

Любовь Александровна, получив образование, работала дезактиваторщиком в группе радиационной безопасности в/ч 63971 судоремонтного завода ВМФ, который ремонтировал и делал перезарядку реакторов атомных подводных лодок... Работа, конечно, потенциально опасная, но к чему только не привыкает человек! В душе каждый со временем начинает верить, что ничего плохого не произойдёт.

Радиоактивную грязь приходилось убирать руками, защищёнными только резиновыми перчатками. Особенно грязными на подлодках были баллоны ВВД (воздух высокого давления), парогенераторные  и аппаратные выгородки, где, собственно, и находится атомный реактор… Все места и не перечислить, да и не стоит: их названия что-то говорят только специалистам.

— Экипировка, конечно, была очень простая, — вспоминает Любовь Дубровина. – Обыкновенные «хэбэшные» робы (при работах в выгородках – пластиковые костюмы), примитивные марлевые респираторы – и это при том, что некоторые детали то и дело просто обдавали горячим паром. И это называлось дезактивацией, да ещё и при отсутствии в помещении даже вытяжки! И мы этим паром вынуждены были дышать… Очков для защиты глаз тоже не было.

В речи Любови Александровны так часто звучало слово «грязь», «уборка грязи», что поневоле представлялось, как на ветоши для дезактивации остаются жирные, грязные разводы. Но нет, радиоактивная грязь – чиста и незаметна. Не имеет ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Именно этим и опасна радиация – своей неприметностью для человеческих чувств.

Роковой август

Есть, наверное, что-то роковое в датах. В августе – взорвалась бомба на Семипалатинском полигоне. Маленький комочек жизни под материнским сердцем в далёкой алтайской деревне беспокойно двинулся, готовясь войти в этот мир. И в августе рвануло в бухте Чажма. Здесь, в 1985-м, взрыв встретила взрослая, состоявшаяся женщина. Она уже не была беспомощным объектом воздействия радиации.  Она стала ликвидатором.

— В ремонте стояла атомная подлодка К-431, — вспоминает Любовь Александровна. – И при гидравлических испытаниях в субботу 10 августа началась утечка воды из атомного реактора – после перезагрузки радиоактивного топлива в реактор подводной лодки. Группа из восьми офицеров-специалистов и двух матросов прямо на корпусе стала искать причины утечки воды из реактора.

Эксперты считают, что взрыв произошёл по следующим причинам. Кран с плавучей мастерской начал приподымать свинцовую многосоткилограммовую крышку реактора. Но при подъёме произошёл перекос. Крышка задела компенсирующую решётку и поглотители. В этот момент на скорости, превышающей разрешённую в бухте, мимо прошёл торпедный катер. Поднятая им волна привела к тому, что плавучий кран, удерживавший крышку, поднял её ещё выше, и реактор вышел на пусковой режим, что вызвало мощный тепловой взрыв.

Крышку реактора весом в несколько тонн отбросило силой взрыва на сотни метров, радиоактивное топливо, пыль и пар выбросило в акваторию залива, в том числе – на находившиеся там военные корабли. На раскуроченной лодке начался пожар, сопровождавшийся мощными выбросами радиации. Радиоактивное облако поплыло в сторону Уссурийского залива, но выпало дождём в сопках.

Во взрыве мгновенно испарило десять человек, находившихся на корпусе. Потом, с большим трудом, как говорит Л. Дубровина, ликвидаторам удалось отыскать в воде возле места катастрофы несколько кусков тел, в том числе – оторванную руку. По золотому обручальному кольцу на пальце специалисты определят, что в момент аварии радиационный фон составлял 90 тысяч рентген в час – при норме менее 50 миллирентген в час.

«Приказ есть, и не время бояться!»

По счастью, не подвела, не сплоховала  служба радиационной безопасности, специальная аварийная команда, пожарные. До известного автоматизма были отработаны меры по дезактивации, и теперь план экстренных мероприятий был введён в дело.

Личное участие Любови Дубровиной в ликвидации аварии началось в понедельник. Десять дней по 12 часов выходили на работу дезактиваторщики. На разных этапах работали до тысячи человек ликвидаторов. Работал на ликвидации аварии и супруг Любови Александровны Александр Сергеевич – дозиметрист по профессии.

Средств индивидуальной защиты не хватало. Из больших мешков, куда ликвидаторы бросали использованные «хэбэ», недоеденную пищу, откуда ползли по августовской жаре черви, вновь извлекалась вонючая одежда, стиралась – и вновь шла в дело. Проблема была с просушкой: везде избыточный фон, в котором бесполезно сушить вещи, иначе они опять будут заражены… И в прачечной – предельный гамма-фон.

Повсюду лишние (избыточно!) рентгены – на крышах цехов, на причалах, дорожках, на кораблях и плавмастерских поблизости. И везде нужна дезактивация. И лучше там было не включать индивидуальные счётчики: всё равно тебя не остановит их тревожный треск. Работы должны быть закончены любой ценой.

Каждому выпал свой кусок

Корпус злосчастной К-431, залитый бетоном, упокоился сейчас в бухте Павловского – на кладбище старого атомного «подплава»[1]. Рядом застыл навеки К-42 «Ростовский комсомолец» — сосед по Чажме, заражённый так сильно, что его тоже пришлось списать. В радиоактивные могильники закопаны металлоконструкции, заражённый на несколько метров вглубь грунт и прочие следы аварии.

А люди… Каждому выпал свой кусок… радиации.

— Там, на ликвидации, было совершенно неясно, где можно получить смертельную дозу, а где – только опасную для жизни, — задумчиво говорит Любовь Александровна. – Индивидуальные приборы в первые дни выходили из строя из-за сильного превышения фона, и мы не знали, где опасней. Ты и твой товарищ – и два куска развороченного корпуса подлодки. И вы не знаете, не можете сравнивать эти куски заражённого металла. В результате друг получает миеломную болезнь, разлагающую кости, и белокровие, умирает парализованный, ослепнув, а ты… живёшь, пусть и под риском раковой опухоли.

Муж Любови Дубровиной уже умер. Скончались скоропостижно многие её знакомые дезактиваторщики. Ушли многие из тех, кто в августовские дни 1985 года своими телами закрыл заражённую зону в Чажме, кто голыми руками останавливал катастрофу. Сама Любовь Александровна тоже временами недомогает. Помогает ей продлить жизнь, как ни парадоксально, лучевая терапия, как говорится – клин клином. Замкнулся то ли круг жизни, то ли чёрно-жёлтый круг радиоактивной опасности…

Спустя девять месяцев после Чажмы пожарные города Припять, вызванные на Чернобыльскую АЭС, заливали горящий радиоактивный графит водой и дышали этим паром, затаптывали его ногами. Удивительный героизм, помноженный на незнание последствий… На Дальнем Востоке пожарные и другие ликвидаторы всё прекрасно знали и понимали, но бросились вперёд, не раздумывая. Но… почему?

— Я считаю бессмысленными вопросы вроде «А вы боялись?», — поясняет Любовь Александровна. – Мы были в воинской части (пусть и вольнонаёмные) и выполняли приказ. Это – в подсознании, и никаких возмущений у тебя нет. Но сейчас, даже зная всю опасность, я добровольно пошла бы вновь на ликвидацию последствий этой аварии. А знаете, почему?

Потому что мои дети Константин и Олеся были совсем близко от Чажмы. На острове Путятина, откуда до Чажмы рукой подать, мы провожали грибное лето накануне аварии. Я своими руками отводила беду от родных, и если надо – сделала бы это снова! Нет, наверное, всё же не зря же родилась я в один день с Зоей Космодемьянской, — заключает она. – Видно, судьба у нас такая – Родину защищать!


[1] Морской термин, обозначающий подводные плавающие средства.

0 0 votes
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомление о
guest
2 комментариев
новее
старее большинство голосов
Inline Feedbacks
View all comments

Погода