Василий Павлович Глушков

Автор: Анна Антипенко. Фото Вячеслава Светличного и из архива семьи Глушковых

Шахтёрский снайпер

В день выхода газеты мы будем отмечать 69-летие Победы. Героизм советского народа, мощь и сила, которые СССР продемонстрировал всему миру в ходе этой войны, на долгие годы отбили охоту проявлять агрессию в отношении нашей страны. Эта война подарила нам мир.

Василию Павловичу Глушкову – труженику тыла, ветерану шахты «Листвяжная» (ХК «СДС-Уголь») 83 года. Сейчас он на заслуженном отдыхе и целиком посвятил себя любимому занятию – садоводству. Но на веку своем повидал не мало. К нему и отправились корреспонденты «БВ.

Легендарный земляк

— Я родился и вырос недалеко от Вятских Полян – это где изобрели пистолет-пулемет Шпагина (ППШ), с которым наши солдаты всю войну прошли, — начал нашу беседу Василий Павлович. – Город наш на всю страну тогда гремел. Я и самого Шпагина помню: у него дом деревянный на берегу реки Вятки стоял. Нас, пацанов, когда встречал – всегда интересовался нашими мальчишечьими делами. А ППШ еще долго на вооружении был. Только к середине 50-х армия окончательно перешла на автоматы Калашникова.

Семья Глушковых жила на берегу безымянной речушки в маленькой, дворов на 60, деревеньке Казань-Омга Вятскополянского района Кировской области. На другом берегу – село побольше — Дым-Дым-Омга.

— Отец – Павел Михайлович — ушел на фронт в самом начале войны. В конце 41-го последнее письмо от него пришло – он в битве за Москву пропал без вести. До сих пор не знаем, как погиб и где похоронен.

20 километров жизни

После всеобщей мобилизации вся работа в городах и селах легла на хрупкие женские и детские плечи. Две дочери фронтовика работали в колхозе. Средняя, Нюра, вместе с мужем, собирала на заводе те самые ППШ. У десятилетнего Васятки Глушкова, самого младшего в семье, как и у всех деревенских ребятишек, особого выбора не было – дети пошли работать в колхоз. Все лето вручную, серпами жали пшеницу. Осенью начинали ее молотить. Чистое зерно возили за 20 километров в заготконторы райцентра – в те самые Вятские Поляны.

Это ладно мы, мальчишки, все-таки силенки какие-то были, — вспоминает ветеран.Так с нами наравне девчушки работали. По трое мешок брали и грузили на телегу. А потом везли в район. Иногда привезешь зерно, его признают засоренным и оставляют нас на ночь – сортировать. И так каждый день невзирая на погоду: 20 км туда, 20 обратно. Молотилка. Погрузка. И опять в путь. За всю войну один раз только отменили поездку. В 42-м году сильные морозы стояли, ниже сорока. Мы сани-то нагрузили, а председатель сказал: «Оставайтесь. А то замерзните по дороге». Пожалел нас.

Но зимой все-таки было проще – сани по снегу катились легко. А весной-осенью приходилось не сладко – ямы на дорогах были такие, что колесо телеги могло полностью провалиться. Но не только ухабы и ненастье были причинами недетских бед:

— Как-то приехал к нам уполномоченный из райкома с проверкой и нашел в шелухе, оставшейся после помола, несколько зернышек неочищенных. Собрал нас, молодежь, и заставил перевеивать всю мякину – а в амбарах огромные кучи лежали. За всю ночь насеяли пять килограммов зерна. Такая обида тогда меня взяла! Столько работы из-за полуведра зерна! А потом, когда узнал, что в Ленинграде люди гибли целыми семьями от голода, и каждое зернышко спасало чью-то жизнь — тогда понял цену хлеба.

Эхо японской войны

Повестка из военкомата для Василия Глушкова пришла уже в мирное время, в 1951 году. Службу довелось нести в пулеметно-артиллерийских войсках, на одном из Курильских островов – Шумшу. Во время войны с Японией это была основательно укрепленная боевая точка. Именно эти острова Япония сегодня пытается переговорами и угрозами вернуть в состав своего государства.

Все берега были изрыты дотами, — вспоминает Василий Павлович. -  Мощные, бетонные, хорошо укрепленные. У каждого – свой сектор обстрела. Простреливался весь остров и все прибрежные воды. Но служил там меньше года — в ноябре 1952 нас эвакуировали из-за цунами. До двадцати метров волна на берег пришла. Часть наша на сопке стояла, ее поэтому и не захлестнуло. А через четыре километра пролива — Северо-Курильск, вот он сильно пострадал. Нас туда отправили, как теперь говорят «ликвидировать последствия». А попросту — трупы собирать. Тьма народу тогда погибло (по различающимся данным от 1200 до 2500 человек – прим. автора). Очень много почему-то корейцев было. Лодки, катера на берег позабросило — они вверх дном лежали. Танковый батальон недалеко стоял, так волной даже танки уносило и переворачивало. Про это цунами тогда нигде не писали, все засекретили.

А дослуживал в должности командира отделения стрелкового пулемета в поселке Краскино Хасанского района Приморского края. Меня тогда поразило – абсолютно все дома в поселке сложены из красного некрашеного кирпича. Красота! У нас в деревне больше деревянные избы ставили. А если кирпич – то побеленный. А тут весь поселок красный!

Семейные хлопоты

Срок службы растянулся на 3 года и 7 месяцев. Только в 1955 году Василий Глушков вернулся домой. Почти сразу приглядел на танцах в клубе девчушку. Вскоре семнадцатилетняя Любаша обзавелась новой фамилией – Глушкова. А в 62-м году семейная пара решила перебираться в Кузбасс.

Родственники наши здесь обосновались, писали, что работы много и рук не хватает. Года два в Крапивинском колхозе трактористом работал, а потом в Белово переехали. Устроился на строящуюся гидрошахту «Грамотеинская -3,4», которая потом стала «Инской». Платили хорошо, а семья-то росла — у нас с Любой уже двое детей было.

Снайперская точность

— это словосочетание стойко ассоциируется с войной и смертью. Однако, Василию Павловичу пришлось учиться этой точности в мирное время и она стала для него гарантией жизни.

Дело в том, что уголь в гидрошахте добывается с помощью струи воды под огромным давлением. Гидропушка вгрызается в угольный пласт и дробит его на куски, которые вместе с потоком воды стекают по выработке вниз, в гидрокамеру.

Водно-угольная смесь подавалась на обезвоживающую фабрику, а потом на Беловскую ГРЭС. Задача мониторщика – «выгрызть» как можно больше угля, пока не обрушится кровля, которую поддерживает оставленная «ножка». Одно неверное движение – и лава «садится». В лучшем случае — на гидроузле вместо угля будет порода. Поругают, может быть накажут. О худших вариантах лучше не упоминать. Страшно. Точность здесь нужна поистине снайперская.

Еще важно следить, чтобы намытый уголь сзади не скапливался, — рассказывает бывший мониторщик. – Сколько раз было – куски большие застревают, угольная куча растет и выработка «запечатывается». А вода-то постоянно прибывает. Кому везло – спасались. А один мужичок у нас до решетки верхней добрался, вцепился в нее… так его и нашли. Не успели. И у меня был случай на грани. Я отмывал камеру на сопряжении выработок, и стойку подмыло. Кровля рухнула. Меня спасло то, что стойка — толстенное бревно — на борт монитора упала и меня прикрыло как шалашом. Иначе бы мокрого места не осталось. Повезло. Одна царапина на руке была.

Двадцать два года Василий Павлович отработал в забое, на участке №8.

— Из них семь лет — уже будучи на пенсии, — рассказывает ветеран. – И то каюсь, что рано ушел. Надо было продолжать работать. Нравилась мне моя шахта.

Родина там, где сердце

Дом Глушковых в Дым-Дым-ОмгеКогда Василий Павлович ушел на заслуженный отдых, решил с женой вернуться в родные края. Купили домик в Дым-Дым-Омга и стали обустраивать хозяйство. В руках у труженика работа всегда спорится – и скоро дом Глушковых стал местной достопримечательностью. Василий Павлович бережно хранит страничку районной газеты с заметкой о чудо-тереме:

«Этот дом, что расположен на одной из улиц деревни Дым-Омга, местные жители называют сказочным. Всякий мимо проходящий полюбуется этаким теремочком».

Семья Глушковых в Дым-Дым-Омге Глушковы в Дым-Дым-Омге

Да только вот продолжение статьи печалит:

«Хозяин дома – человек приезжий, проживший долгие годы на Севере».

— Потому и уехали через несколько лет назад, в Кузбасс. Приезжими мы там были, чужими, — подхватывает супруга – Любовь Трофимовна. – Обратно ехали как домой – такое все здесь свое, что душа пела. Когда вернулись, поняли – родина у человека там, где сердце. А у нас за столько лет оно к Белову прикипело.

Старый, что малый

Дача ветерана на Новостройке Надежная охрана

В Белове у Глушковых живет и работает на Моховском разрезе младший сын, здесь друзья, знакомые. К тому же Василий Павлович – представитель самой уважаемой профессии, ветеран шахты «Листвяжная». И родное предприятие о нем не забывает:

В Омгинском сельсовете какой помощи попросишь – гонят прочь: «Вот и езжай на свою шахту». А здесь горнякам почет. На «Листвяжной» нам на каждый праздник в совете ветеранов подарки выдают. На чаепития приглашают, экскурсии по предприятию устраивают. А в этом году ко Дню Победы от СДСа нас в Прокопьевск возили – город показали, памятник покорителям земных недр, аллею Героев, где митинг в честь Дня Победы прошел.  Да потом еще и молодые ребята, те кто сейчас работает в СДСе, душевную концертную программу организовали с банкетом. Знаете, как приятно? До слез. Говорят ведь: «Старый, что малый». Доброе слово, внимание – мы и рады. Чувствуешь, что хоть и на пенсии, но ты – часть коллектива. А самое главное, что ребятам этим важно знать, кто и как Россию нашу защищал, чтобы в памяти народа нашего это навсегда осталось.


На днях по ТВ прошел репортаж из Донецка, попавшие в кадр женщины заявили: «Не пугайте нас войной. Мы в Донбассе. Мы мужей каждый день на смену провожаем, как на войну».

У каждого своя война. У участников Великой Отечественной – за мир на Земле. У деревенских пацанов – за каждое зернышко хлеба. У шахтеров – как на советском плакате — бой за уголь. И благодаря этим большим и малым победам начинаешь особо остро ценить то, что называется жизнь.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

comments powered by HyperComments

Погода