София Ващенко

принимала участие в раскопках на местах боёв Волховского фронта в составе беловского поискового отряда им. Д. Тузовского
Автор: Олег Быков. Фото автора и Вячеслава Светличного.

Возвращают из небытия

У Анны Ахматовой есть строки о родной земле:
«Но ложимся в нее и становимся ею,
оттого и зовем так свободно – своею!».
Миллионы солдат Великой Отечественной легли в землю – чтобы мы могли называть ее родной и свободной.

Не все упокоились с почестями. Воронка от снаряда, лес, заваленный блиндаж стали последним пристанищем для многих защитников Родины. Зачастую родные даже не знают, где остался их предок. Но есть те, кто готов бережно взять в руки солдатские останки – и вернуть их из небытия…  

Поисковый отряд имени Дмитрия Тузовского работает в школе №16 (Инской) с февраля 2017 года. Вроде и мал срок, но за это время стараниями ребят стало чуть меньше неизвестных солдат. О том, как на полях былых сражений беловские дети провожают в последний путь воинов Великой Отечественной, нам рассказал командир отряда – Дмитрий Владимирович СУХОТИН.

Рождение отряда

— Дмитрий Владимирович, с чего началась история поискового отряда?

 - В 2016 году я уволился из МВД в звании подполковника. Сидеть дома не хотелось, поэтому пришёл в школу №16, где и устроился заместителем директора по безопасности.

Однажды вместе с директором школы Татьяной Андреевной Шкуренко я ехал из Кемерова. А по радио передавали сообщение о том, что поисковики обнаружили и подняли технику времен войны. Я предложил: а что, если и нам в школе создать поисковую группу? Встретив одобрение, зашёл в Интернет и нашел сайт сводного кузбасского поискового отряда «Земляк», связался со специалистом Натальей Александровной Шуляковой. Никакой волокиты: в скором времени  я уже подготовил устав, положение, познакомился с опытными поисковиками. Набрать детей было несложно: походил по классам, рассказал о будущей работе. Нашлось много добровольцев.

Отряд официально начал работу в феврале 2017-го. Постепенно образовался костяк из 14 учеников, в нынешнем году пришли ещё семеро. Надо сказать, что наш отряд не только участвует в раскопках или работает по волонтерской линии. Ребята у нас творческие: танцуют, поют, читают стихи. Нас отмечали на слётах поискового движения Сибирского федерального округа «Наследники Победы». Кстати, флаг отряда изготовили наши замечательные девчонки. Мы закупили материю, бахрому – а они пошили его на уроках технологии.

— А как отряд получил своё имя?

— Боец отряда спецназа ВВ «Росич», «краповый берет»  Дмитрий Тузовский – ученик нашей школы. В 2004 году он погиб в Урус-Мартановском районе Чечни. Отряд было  решено назвать в его честь – на таких людей нужно равняться молодым. Имя отряд получил с согласия Раисы Васильевны Тузовской – мамы Дмитрия. Она стала нам и крёстной матерью, и комиссаром, и теперь часто участвует в наших мероприятиях.

— Вы придали отряду поисковую направленность. А раньше интересовались историей своей семьи на войне?

— Я – из военной семьи. Многие Сухотины носили погоны и воевали. В 2015 году я служил в Чечне в качестве заместителя командира сводного отряда Кемеровского ГУВД, принимал участие в боевых операциях в режиме контртеррористической операции (КТО) в Дагестане.

В моей семье всегда старались беречь память о войне. Мой дед Сергей Георгиевич Сухотин воевал с немцами и японцами, у нас хранятся его боевые награды. Но дед умер еще в 1971 году (сказалось тяжёлое ранение в голову), рассказать он успел немного. И мне всегда хотелось узнать, за что, например, у него орден Красной Звезды. Расспрашивал родственников, искал корни семьи, работал с сайтом «Подвиг народа». Оказалось, что дед служил в подразделениях Наркомата внутренних дел, был диверсантом. И орден у него – за боевой рейд по тылам Квантунской армии. Подорвали важный объект, захватили «языка», и все 15 человек вернулись невредимыми.  По дороге всех бойцов еще и приняли в партию (улыбается).

Но мне повезло: нашёл старые газеты, отрывки воспоминаний деда (он начал писать историю своей жизни). А многие не знают о своих родственниках просто ничего! Ни где служил, ни как воевал, ни где похоронен. Живое знание уходит, почти не осталось ветеранов, а эта память не должна кануть в небытие.

Погружаясь в историю

— Как впервые оказались на раскопках?

— В 2017 году. Я поехал ещё без ребят, как рядовой участник поисков. Ведь перед тем, как учить других, нужно научиться самому. Поисковики студенческого отряда «Память поколений» под руководством Натальи Александровны Шуляковой и новокузнечанки Ирины Владимировны Белко работали вблизи деревни Кокошкино на бывшем участке Калининского фронта, в Мочаловских лесах, где погибла наша 30-я армия.

Это был апрель – самый удобный месяц для раскопок (нет растительности, а грунт уже отошёл от мороза).

Впечатления от первой моей «Вахты памяти» были огромными. Чувствовался масштаб боёв на Ржевском выступе. Везде ходы сообщения, металлоискатель звенит  непрерывно, колючая проволока вросла в деревья, а на некоторых остались жестяные таблички времён войны с именами и годами жизни… Повсюду кости, прямо в 15 метрах от штабной палатки подняли трёх бойцов. А всего после первой «вахты» во Ржеве были с почестями захоронены 160 советских солдат.

По окончании полевого сезона меня ждал настоящий сюрприз: мы поехали в Москву участвовать в марше «Бессмертного полка» по Красной площади. Я нёс плакат с портретом своего дедушки. Маршировали мы в первых рядах. Я видел Владимира Путина, который нёс портрет своего отца, воевавшего на Ленинградском фронте, актёров Василия Ланового и Александра Михайлова. Поверьте, после того, как ты помогал искать и хоронить останки наших солдат, то относишься к «Бессмертному полку» совершенно по-другому. Рядом с Мавзолеем даже слеза пробила: просто чувствовал, что дед сейчас идёт со мной!

— Впоследствии вы побывали на раскопках уже вместе с детьми. Как это было?

— В августе 2018 года мы работали на международной Вахте памяти «Волховский фронт. Чудово» в районе деревни Спасская Полисть, где окруженная 2-я ударная армия пыталась вырваться из немецкого кольца.

Накануне выезда дети прошли подготовку в оздоровительно-образовательном центре «Сибирская сказка», где собрались поисковые отряды, изучали карты боев. Детям задолго до поездки сообщил: «Жить будем в лесу, кушать, что придется!». Пошли только те, кто был готов к трудностям, – Юля Гуляева, Максим Кислов, Кристина Сиротенко, Рома Пастушенко, София Ващенко, Захар Буренко, Данил Сухотин (мой сын). Соня Ващенко даже отказалась от поездки на зарубежный курорт ради палаточной жизни.

В путь взяли две палатки, пенки (туристические коврики), спальные мешки, щупы, баннер для раскладки останков. Поездку и проживание оплачивал бюджет.

Жили военным бытом

— Как устроились на месте?

— Я установил твёрдую дисциплину. Если состоишь в отряде, то обязан хорошо учиться в школе, быть спортивным. Поэтому и в лагере у нас был чёткий распорядок дня. В 7 часов – подъём, зарядка с водными процедурами, завтрак, построение. Затем – выезд на грузовиках в деревню Спасская Полисть, где и шли основные поисковые мероприятия.

Ребят я безмерно уважаю. За эти две недели в лесу они показали себя прекрасно: готовили сами (видели бы вы торт из сгущёнки, печенья и какао, который сделали на день рождения одного из ребят!), не жаловались, увлечённо перебирали землю.

— Как проходили обычные раскопки?

— Первым делом участок раскопок осматривают сапёры. Затем поисковики проверяют его металлоискателями, различающими металлы. Сочетание чермета и цветмета почти всегда означает: под землей противогаз. А они были на боку у всех советских солдат.

После этого работаем щупами. Щуп – простое, но надёжное устройство из деревянного черенка и заточенной сталистой проволоки. Иногда применяются полутораметровые щупы с победитовым наконечником (так называемая «вечная пуля»). Звук попадания в кость – особый, ни с чем не спутать. Делается археологический стол, земля снимается не вертикально, а слоями, сантиметр за сантиметром. Этим сообща занимается вся группа, не отвлекаясь на другие сигналы.

Самая ответственная часть работы – перебор. Руками перебирается весь грунт. Тут лучше всего справляются чуткие девичьи руки. Бывали случаи, что ребята пропускали косточки, а девочки всё же нащупывали в куске глины, например, зубы. Перебирать грунт нужно полностью, с первой лопаты, даже если кости щуп нашел на глубине полметра.

— Неспециалисту трудно понять, какая кость откуда…

— На этот случай есть баннер для раскладки останков. Он многоразовый, моющийся, на нём изображён скелет человека в полный рост – чтобы можно было приложить найденную кость к рисунку. Кроме того, с останками работают специалисты-антропологи МГУ (у них отдельная палатка). Есть на баннере место и для личных вещей погибшего, от пуговиц до оружия.

Следствие ведут поисковики

— Трудно ли опознать останки?

— Смертные медальоны, если и есть, то часто не заполнены (была примета: заполнишь – убьёт). В результате на первой вахте под Ржевом подняли 160 солдат – а опознали не более 20-ти. На второй, с детьми – 190, опознаны 9.

Стараемся искать любые указания на имя, звание, часть, в случае с техникой – фабричные номера на двигателе и т.д. Наш отряд внёс в эту работу свой вклад: нашли именную ложку. Сейчас ищут семью солдата.

— На какой глубине чаще всего находятся останки?

— По-разному. Иногда «верховые» – на 10-15 см (то есть, их не закопали после смерти). Помню, на берегу ручья Ажево нашли немецкую пулемётную точку. Останки пулемётчика были на глубине 60 см. Смогли восстановить картину его последнего боя. По направлению выброса стреляных гильз немецкого пулемёта «MG-34» установили сектор обстрела, в котором нашли сперва магазины от ППШ и пулемёта Дегтярева, потом останки трёх советских солдат. Они наступали на пулемётную точку и были убиты огнём. А рядом со скелетом немца нашли крупный осколок советской мины. Очевидно, пулемёт мешал продвижению и был уничтожен миномётчиками.

— Целое расследование по приметам!

— Опытные поисковики – как сыщики. Они учитывают каждую мелочь. Скажем, знают, чем подковы немецких лошадей отличаются от советских (у советских – три шипа, у немецких – всегда четыре), знают, как работает отражатель пулемёта, выбрасывая гильзы (по настрелу можно понять, как складывался бой, откуда шло наступление на огневую точку и где искать погибших атакующих), различает стук щупа о кость от стука о дерево и т.д. Я не говорю уже о том, что нужно ориентироваться по картам, в том числе боевым, чтобы точно представлять линию фронта конкретной роты, разбираться в боевых донесениях. Мы стараемся учиться этим премудростям.

Некоторые раны не заживают

— Случалось находить взрывчатку? Как реагировали в таких случаях?

— Вот я вроде участник боевых действий, сотрудник полиции с большим стажем работы, а взял и притащил в лагерь ржавый железный цилиндр. Надписи на немецком, назначение неясное – а оказалось, что это боевая часть от «Stielhandgranate» — знаменитой немецкой гранаты-«колотушки». Деревянная ручка истлела, а корпус со взрывчаткой остался. Замечу, что граната была уже не опасна: взрывчатка на основе аммиачной селитры, за 10 лет она превращается в прах. А вот тротил может быть опасным до сих пор.

Есть золотое правило поисковика при обращении со врывоопасными предметами: «Не знаешь – не  трогай, знаешь – тем более не трогай!». Во время раскопок командирского блиндажа наткнулись на гранату «Ф-1», были случаи обнаружения мин. О боеприпасах мы сообщаем военным, их вывозят и обезвреживают.

А как вы поступали, если обнаруживали останки немца?

— Как бы сказать… Немцы – опытные и умные вояки. По фотографиям, сделанным немецкими авиаразведчиками, лучше всего можно восстановить линию фронта (что мы и делаем). Говорящая деталь: немецкие окопы были ромбовидными, чтобы их нельзя было простреливать на всю длину фланговым огнём, в отличие от советских (особенно 1941 года). Во всём продуманность, аккуратность…

Но как только мы на Калининском фронте поняли (по личным вещам), что одни останки принадлежат немецкому солдату, то сразу остановили работу. Кости и вещи немцев хранили только снаружи палатки – чтобы не лежали рядом с нашими. Глумиться над ними мы не будем, сообщим немецкой стороне координаты. Наверное, некоторые раны никогда не заживут полностью…

— А как дети реагировали на останки? Ведь это всё же человеческие кости…

— Вопрос очень серьёзный. Но я могу точно сказать: за всё время работы я ни разу не видел брезгливости, страха или отторжения. Когда мы поднимали останки, я видел только сосредоточенные лица детей, понимающих, какое важное дело они выполняют. В антропологической палатке, где количество останков доходило до сотни, работали 17-18-летние ребята – а в глазах было только сосредоточенное внимание. Видели бы вы, с какими серьёзными и строгими лицами дети участвовали в торжественном захоронении бойцов РККА! Ни баловства, ни селфи. Эта вахта поменяла людей к лучшему.

По итогам поездки дети получили сертификаты от поискового движения, медали «Защитник Отечества» от беловского военкомата. На следующий год мы готовимся к очередной поездке по местам боёв.

Поднимают не останки, а молодёжь

— Как понимаю, работа отряда направлена на сохранение памяти о Великой Отечественной. Удалось ли что-то сделать для этого в нашем городе?

— Дети в рамках исторического проекта восстановили боевой путь директоров школы №16 – участников ВОВ. Лавр Петрович Скобелев (директор в 1957—1965 гг.) воевал в штрафбате, получил орден Красного Знамени, а Николай Хрисанфович Ронжин (1966—1979 гг.) был военным лётчиком, комиссован по ранению, имел медаль «За отвагу». 23 февраля нынешнего года в школе была открыта памятная доска в их честь.

Есть и более масштабные проекты. Во время войны в Белове работали эвакогоспитали. Там скончались от ран более 2 тысяч солдат и офицеров. Они похоронены на кладбищах в городской черте. И ведь никто почти об этом не помнит, не знает, где они находятся, не чтит память! Ни в загсе, ни в музее эти моменты не зафиксированы. Это понятно: тогда шёл большой поток раненых с битвы под Москвой, Ржевом, они умирали и в пути следования, и на месте. Скончавшихся солдат хоронили во рву и ставили над ними простой столбик с бумажкой. Госпиталь потом уезжал вместе с документами.

Найти места захоронений удалось только через архив Министерства обороны, помогал нам военком Марат Усманович Давлетбаев. Глава города Алексей Викторович Курносов поддержал мысль об увековечивании памяти этих бойцов. Есть надежда, что к 75-летию Победы удастся создать мемориал в их честь, организовать экскурсии школьников на солдатские могилы.

Это необходимо сделать ради памяти. Иначе дети, как минувшим летом, будут забираться с ногами на памятник беловчанам, погибшим в Великой Отечественной. У нас в музее хранится с прошлого года портрет Анны Романовны Ведяшкиной с «Бессмертного полка» — его просто выкинули в мусорку. Искать этих людей не стали, Бог им судья. Но этот портрет – напоминание о том, что некоторые не ценят память о Победе, о подвиге фронтовиков и тружеников тыла. Поэтому наша задача – не просто поднять останки воинов, а поднять молодёжь!

— Остались ли те, кто в годы ВОВ работал в этих госпиталях?

— Тут нам очень повезло.  Врач ЦРБ Татьяна Николаевна Агеева помогла нам встретиться с одной из медсестёр, работавших в беловских эвакогоспиталях во время войны, – 96-летней Варварой Емельяновной Журавковой, живущей в Конёво. Бабушка очень боевая, а к тому же кладезь информации! Разговор с ней длился несколько часов, дети записывали ее слова, фотографировали. Чего она только не рассказала!

Мы узнали, например, что во время войны медсёстры ходили на Каракан-гору собирать кровохлёбку, корень которой оказывает кровоостанавливающее действие, – потому что не хватало лекарств. Как ходили собирать ягоды и грибы, чтобы делать морсы и кормить пациентов. Узнали про замечательного караканского деда – травника и пасечника Ивана Арестова, который научил медиков делать целебные отвары и мази, использовать народную медицину. Выживаемость в эвакогоспиталях достигала 80% — невероятные цифры для того времени.

— Ребята берут интервью у ветеранов. Как вы считаете, обо всём ли можно говорить и писать?

— Считаю, что да. Наша история сложная, но нужно знать её во всем многообразии. Нельзя забывать ни героев ВОВ, ни жертв политических репрессий. Слава Богу, что сейчас открываются архивы, выкладываются в открытый доступ засекреченные ранее материалы.

Помню, мы говорили с местной бабушкой в деревне Кокошкино. Она помнила, как во время войны верховья Волги поблизости от села были красными от крови наших солдат. Чтобы набрать ведро воды, приходилось отодвигать трупы в полушубках. Невыдуманный факт: когда наши войска пытались вырваться через горловину Мясного Бора, то немцы ставили у места прорыва только нетрезвых пулемётчиков – потому что трезвые от количества трупов просто сходили с ума. Нужно ли это знать? Думаю, да, иначе мы позабудем, какой ценой мы сломали хребет фашистам.

Уникальная коллекция

— Дмитрий Владимирович, мы находимся в зале музея поискового отряда. Здесь множество интересных экспонатов. Расскажите о них!

Форма С. Малыша

— Центральная часть композиции посвящена нашим ученикам – Дмитрию Тузовскому (в честь которого назван наш отряд) и Сергею Малышу. Уникальные подлинные документы, фотографии… Например, настоящий «краповый берет» Д. Тузовского, десантная «ПШ» (полушерстяная форма) Малыша с его наградами – орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа», стабилизирующий парашют, на котором расписались его сослуживцы.

Немалую часть экспонатов мы нашли на местах бывших сражений сами.

Среди советской части композиции – каска, гибкий рукав для подачи патронов истребителя «ЛаГГ», четырёхгранный штык от винтовки Мосина, диск от пулемёта Дегтярёва, снаряды, миномётные мины, патроны (конечно, холощёные), мелочь, вроде бутылок, кружек, сапожных молоточков. Есть и немецкие вещи: известная всем каска-«штальхельм», проломленная взрывом, алюминиевый колпак от штабного автомобиля «Майбах», кусок немецкой «колючки», банка норвежских консервов 40-х годов и т.д.

Музей наш развивается. Нам помогает начальник Управления образования Владимир Ярославович Шафирко, скоро у нас должен появиться проектор с экраном.

Готовы помочь бесплатно

— С чего стоит начать поиск своих близких, погибших или прошедших Великую Отечественную?

— Сейчас, когда открываются архивы, есть немало возможностей для получения сведений. Главный сайт — «Подвиг народа». Забив имя и дату рождения человека, вы сможете отследить историю его награждений, увидите оригинальные наградные листы. Также полезен сайт «Судьба солдата».

Благодаря этим интернет-ресурсам уже многие люди смогли узнать, что сталось с их предками. Это происходило у меня на глазах. Скажем, директор КЦ «Инской» Виктор Павлович Ермилов нашёл могилу своего деда под Курском, побывал там. А я узнал, что случилось с прадедом.  Моя бабушка Федосья Артемьевна всю жизнь упрямо ждала с фронта своего сына Василия, отказывалась верить в его смерть. Уже работая в поисковом движении, я узнал его судьбу. Он не пропал без вести, а погиб в сентябре 1942 года и был захоронен с почестями на воинском мемориале в городе Зубцов на берегу Волги.

Так что интересоваться историей можно и нужно. Пусть будет меньше неизвестных солдат и больше чтимых героев. Мы с ребятами направим свои скромные силы на это дело!


От автора

В школе №16 работает общественная приёмная «Судьба солдата», которая помогает найти следы наших земляков на фронтах ВОВ. Благодаря приёмной уже 4 человека смогли узнать о судьбе своих предков (двое беловчан, гурьянин и азербайджанец). Помощь оказывается всем желающим бесплатно (тел. приёмной 6-59-63).

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Погода