Павел Михеев

Проходчики шахты «Листвяжная» установили всероссийский рекорд. Бригадир Павел МИХЕЕВ - о работе, шахтерских традициях и «подземном» юморе.
Автор: Анна Антипенко. Фото Вячеслава Светличного.

Авангард кузбасской угледобычи

Взорвано, уложено, сколото
Черное надежное золото.
(«Марш шахтёров»,  В. Высоцкий).

Трудовое достижение бригады проходчиков шахты «Листвяжная» (входит в холдинг «СДС-Уголь») прогремело на всю Россию: 1650 метров в месяц – новый всероссийский рекорд проходки! А через неделю выяснилось, что для проходческих бригад, ведущих подземные работы на комбайне Sandvik NV 670, это мировой рекорд!

Для коллектива Героя Кузбасса Павла МИХЕЕВА это уже не первая минута славы. В сентябре 2015 года бригада участка №5 уже устанавливала всероссийский рекорд, пройдя 1100 погонных метров за месяц.

Корреспонденты «БВ» встретились с бригадиром рекордсменов.

Любой из нас — ну чем не чародей?

— Павел Павлович, расскажите, в чем секрет рекордсменов?

— В коллективе, наверное, – шахтер на несколько секунд задумался. — Ребята надежные, такие не подведут. Первым на рекордную отметку вышло звено Анатолия Шурыгина. Они в середине месяца за рабочую смену прошли 25 метров. До этого бригада шла в среднем по 16-19 метров, один раз только приблизившись к отметке в 20 метров. А тут такой задел. Остальных заело, следом звено Виталия Венца прошло 25 метров. И поехало! 20, 21, 25… А по итогам месяца больше всех метров дало звено Алексея Коршунова – свыше трехсот метров. Так и вышли на рекорд. И начальник участка Рустам Тахирович Магалимов у нас хороший.

— А в чем отличие хорошего начальника от плохого? — задаю я вопрос, как мне кажется, с подвохом.

— Хороший руководитель умеет поставить работу, — не моргнув глазом и не отводя взгляд, отвечает мой собеседник. – Нужно столько материалов завезти, организовать работу полусотни людей. Все продумать, предусмотреть.

— Приходилось работать под руководством плохого?

— Начальник – он голова. «Плохая» в шахте не задержится. Но в любом коллективе есть недовольные, тут скорее особенности характера.

— Вы уже были рекордсменами в 2015 году…

— Да, тогда мы прошли 1100 метров за месяц, и это был всероссийский рекорд. В 2016 году наш комбайн – Sandvik NV 670 — встал на плановый капремонт.  Почти два года ждали его из ремонта. Только в конце феврале этого года забрали его. Начали с 500 метров в месяц, потихоньку разогнались.

Но нас, благословенная Земля, 
Прости за то, что роемся во чреве…

— От чего зависит скорость работы проходческой бригады?

— В первую очередь, от горно-геологических условий. Мы, может, и больше прошли бы, но вылезли три нарушения, потеряли много времени. Первые 500 метров пласт шел ровно, а потом «скаканул» вверх. Комбайн тяжелый, едет вверх хуже, подкладывали под гусеницы бревна, ползли… Производительность упала. Только выровнялись, а пласт через 500 метров вниз нырнул под углом 15 градусов. Комбайн весом 107 тонн за ныряющим пластом не отправишь. Пришлось отгонять его назад, срезать почву на 1-1,5 метра, чтобы перевалить через бугор. Еще через  400 метров пласт опять вверх прыгнул. Про горные удары я вообще не говорю, когда в 2015 году на рекорд шли, они нас больше беспокоили.

— Что такое горный удар?

— Мы же идем впереди, получается, что в авангарде. На такой глубине огромный работающий комбайн создает напряжение в угольном пласте. Оно разряжается горным ударом, который ощущается как толчок. Содрогается вся выработка и, естественно, сам комбайн.

— Страшно?

— Поначалу очень жутко, аж подкидывает с перепугу. Потом привыкаешь, — горняк делает паузу и тихо добавляет: — Хотя до конца привыкнуть к этому трудно.

Не космос — метры грунта надо мной,
И в шахте не до праздничных процессий

— Техника у вас современная?

— Супер-современная! – с гордостью улыбается шахтер. – Австрийская, надежная. Работал на украинских, немецких, российских комбайнах, но с производительностью Sandvik их не сравнить. Коллеги даже на обучение в Австрию ездили, чтобы его освоить.

— А вас дома оставили?

— Оказалось, что я на Родине нужней, — отшучивается мой собеседник. – Кто-то же должен был остаться работать. Зато меня потом в Китай отправили в командировку – посмотреть их шахты и заводы по производству шахтного оборудования.

— Есть принципиальные отличия в технологиях угледобычи?

— У них немного по-другому организована доставка в шахту. У нас материалы доставляют монорельсовым транспортом, а у них прямо на грузовиках везут.  ИТР на джипе едет в забой, рабочие – на специальном автобусе.

— Там есть дороги??

— Весь ствол забетонирован: «прогрызлись» в почву — и сразу бетонируют выработку. Этот опыт и «подсматривали» у соседей.

— Производительность такая же?

— Немного выше. У них тоже отличная техника, но лента мощнее, шире на 20 см. И лава с двумя лавными приводами, я такое первый раз в жизни видел. У нас в лаве стоит один привод, комбайн рубит уголь, лента его везет. А они умудрились в завальной части второй пристроить и вывозить больше угля. В Китае вообще много шахт, только в том районе, где мы были,  их больше сотни. Но сами китайцы сознались, что шахта «БуЛянГоу» в городе Ордос, куда нас возили на экскурсию, — образцово-показательная.

Но мы владеем тоже внеземной – 
И самою земною из профессий

— Давно работаете на «Листвяжной»?

— Восемь лет назад перешел с закрывшейся шахты «Салек». Главным инженером был Сергей Иванович Махраков и когда его перевели на «Листвяжную» — следом потянулись горняки. Мы всей бригадой за ним пришли. Сейчас уже кто-то уволился, новенькие влились в коллектив, и получился «многонациональный» состав: есть ребята из Белова, Ленинска, Киселевска, Прокопьевска.

-Почему вы  выбрали профессию шахтера?

— Мой отец, Павел Сазонович, отработал под землей 42 года. Трудился на киселевской шахте «Краснокаменская» в бригаде Героя Социалистического Труда Ивана Федоровича Калюги. Трое дядьев отработали по сорок лет. Двоюродные братья тоже связали свою жизнь с углем, у них по тридцать лет стажа. Итого на семью больше двух веков.

— У вас и сомнений не было по поводу выбора профессии?

— Меня отец привел в шахту восемнадцатилетним пацаном. Начал проходчиком на «Краснокаменской», потом перешел на «Талдинскую-Западную», это как раз та шахта, на которой в 2016 году побили наш рекорд. Потом на «Салеке» работал. Никогда и мыслей не было искать другой доли. В нашей семье горняцкий труд всегда был почетным, отец и его братья своей профессией гордились. На День шахтера собирались в доме все родственники, пели старые шахтерские песни.

— Про коногона? – вспоминаю название самой известной.

— Нееет, вы такие даже не слышали. Мне отец четыре года назад, почти перед самой смертью, записал слова. Хотите, покажу? — Павел Павлович достает из бумажника бережно сложенные тетрадные листочки с аккуратными столбиками стихов. – Я мотив не помню совсем, а вот слова отца всегда со мной.

— Как думаете, он гордился бы вами?

— Конечно!

— Какая шахта вам самая родная?

— «Листвяжная», конечно. Для меня самая лучшая – и по условиям труда, и современная она. Точнее не могу объяснить. Нравится, и все, — по глазам вижу, что собеседник не лукавит. На лице не тени сомнений, голос спокойный, серьезный, уверенный.

И шуточку «Даешь стране угля!»
Мы чувствуем на собственных ладонях

— Попадали в опасные ситуации?

— На «Салеке» был случай. Рубил на сопряжении трех выработок, задача была – засечь четвертую. Комбайн старенький, его развернули и начали засекать. Отрубили четыре метра, закрепили… Я отвернулся и пошел за клеем. Прям тут же все затрещало, и сопряжение село, комбайн завалило полностью. Было это 29 января, а день рождения у меня – 30. Считай, второй раз родился.

— Отметили рождение?

— Маленько, — шахтер улыбается и опускает глаза.

— И каково было потом идти опять в забой?

— Без разницы. Шахтовые будни. Такая у нас работа. На проходке вообще травматизм явление — нередкое. Как шутит мой товарищ, десять пальцев у проходчика – это роскошь. У него один палец пришитый, и мизинца нет. А у меня кареткой полфаланги срезало. Все неосторожность, торопимся же.

— Как сейчас с безопасностью? Раньше рассказывали, что датчики метана шапками прикрывали, чтобы не стоять.

— Да вы что, у нас строго! В забое датчиков столько… На метан, на электричество, даже на воду: прервалась подача воды сразу перестает подаваться электричество, и техника встает. Все автоматизировано, не забалуешь.

Не бойся заблудиться в темноте
И захлебнуться пылью — не один ты!

— Говорят, чувство локтя в шахте — хорошее подспорье…

— Пятнадцать лет работаем плечо к плечу с другом — Игорем Свинко, вместе на «Салеке» трудились. Товарищ в работе всегда помогает – где дело, где словом. А Игорь очень веселый, позитивный. То шутку ввернет, то анекдот.

— А можете рассказать «фирменный» шахтерский анекдот?

— Ой нет, шахтерские анекдоты не для дамских ушей, — посмеивается от смущения горняк. Даже мое обещание подать анекдот политкорректно не убеждает его поделиться шахтерским юмором. – Лучше весь сразу вырезать цензурой, потому что иначе не смешно.

— Чем после работы занимаетесь?

— Рыбалку уважаю. У меня лодка есть, люблю поплавать, спиннинг покидать. Это прям святое.

— А домашние?

— Дочь Юлия окончила школу с золотой медалью, сейчас учится в Новосибирске, в железнодорожном университете. А сын — школьник, пока еще планов не строит, любит лыжный спорт и уже получил юношеский разряд. Супруга преподает: учит девочек кулинарии и шитью, сейчас это называется «технология», она оканчивала КемТИПП.

— Наверное, любит готовить?

— И любит, и умеет. Мясо по-французски у нее просто потрясающее. Мое любимое блюдо.

— А из напитков что предпочитаете — из «шахтерских»?

— Да я не особый любитель. Но если уж такое дело, то лучше рюмку водочки.

— Рекорд отмечали?

— Конечно. Четвертая смена вышла из забоя, нам в шахтовой столовой накрыли стол. Все как положено.

— И «на посошок»: что вам больше всего нравится в вашей работе?

— Не знаю… — задумывается собеседник, а через секунду его глаза загораются азартом: – Рубить уголь нравится на комбайне! Такая мощная машина, ты давишь на клавиши, вгрызаешься в угольный пласт. Первый идешь туда, во тьму, где еще никто не был. От этого дух захватывает.

Прощаясь с нами, Павел Михеев попросил поздравить всех горняков с их профессиональным праздником и пожелать крепкого, сибирского здоровья, благополучия, успехов в работе, и чтобы количество спусков равнялось количеству подъемов.


Старая шахтерская песня

— О чем-то сердце там заныло, -
Шахтер жене своей сказал. -
Ты помоги быстрей собраться,
Одну лишь правду исполняй.

Он взял фуражку запыленную,
Пиджак брезентовый он взял,
С женой, детями распрощался
И мирно в шахту пошагал.

— Ох! Шахта, шахта, мать родная,
Иду покой твой нарушать.
Иду я в недрах твоих рыться,
Семье чего-нибудь достать.

Семья моя не так большая:
Всего лишь девять человек,
А старший сын плохой помощник -
ему всего двенадцать лет.

Шахтеры в шахту опустились
На двести десять саженей,
Вооружены киркой, лопатой,
Рукой держася за карниз.

Гудки тревожно прогудели.
Папаша, что-то не пришел:
Или беда его настигла,
Или куда-нибудь зашел.

Вдруг с шумом двери отворились
Сосед к ним в комнату зашел
И удивленному семейству
Он весть печальную принес.

Ваш муж погиб. В глубокой шахте
Ему могила и покой.
— Ох, папа, папа — дети закричали, -
Зачем не взял ты нас с собой?

Ох, шахта, шахта, мать родная!
Зачем ты мужа отняла?
Детей ты по миру пустила,
Сама с тоски в постель слегла!

Новая шахтерская песня

Шахтеры, шахтеры, шахтеры!
Какой благородный пример!
Спустился в опасную шахту
Один молодой инженер.

Шахтеры, шахтеры, шахтеры!
Он молод и сердцем титан:
Задумал он думу большую -
Убрать ненавистный метан.

Шахтеры, шахтеры, шахтеры!
Скорей пробирайтесь, скорей!
Лежит он в опасном забое
И ждет не дождется друзей.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Погода