Валерий Шаманаев

19 марта – День моряка-подводника. Между этими двумя фотографиями 30 лет, а он по-прежнему в той же форме.
Автор: Алсиня Шулепко. Фото Вячеслава Светличного.

Кузбасс не сдается!

Готовя материал про моряка-подводника, корреспондент «БВ» столкнулась с неожиданной проблемой: оказывается, моряков, которые служили на подводных лодках, в Белове днем с огнем не сыщешь.

И вот в кабинет журналиста вошел высокий, по-юношески стройный мужчина. С первого взгляда возраст не угадать: лицо гладкое, волосы без седины, походка упругая. Человек уверен в себе, у него спокойный взгляд, неторопливые движения.

Знакомимся с собеседником поближе. Валерий Алексеевич ШАМАНАЕВ уже 30 лет работает тренером по баскетболу в ДЮСШ №1, был в составе команды чемпионом Кузбасса по баскетболу (1981 г.), серебряным призером спартакиады России (1982 г.). В 1984 году призвали в армию, попал на Тихоокеанский флот, прослужил три года, участвовал в двух многодневных походах, имеет знаки отличия.

Вот как он вспоминает первые шаги во взрослую жизнь:

— В 1980 году окончил 8 классов школы №8, моим первым тренером был Николай Афанасьевич Марочкин, сейчас его уже нет с нами. Спорт очень люблю, после школы поступил в Прокопьевский физкультурный техникум, окончил в 1983 году. Меня пригласили играть в сборную по баскетболу в Сибирский металлургический институт, и чтобы не тратить время попусту, поступил на I курс металлургического факультета, хотя спорту изменять не собирался.

Из дембельского альбомаВ 1984 году 20-летнего спортсмена со средним техническим образованием призвали в Краснознаменный военно-морской Тихоокеанский флот во вторую флотилию атомных подводных лодок стратегического назначения. Валерий был рад: он с детства любил море, рыбалку. В ту пору об опасности не думал, душу грели слова Алексея Леонова, который сказал: «Я — космонавт, но голову склоняю перед подводниками».

Из числа беловских призывников того года на флот призвали четверых. До Владивостока летели на самолете. В школе младших специалистов связи призывник учился шесть месяцев, осваивал профессию связиста шифровальной службы, — это самая престижная и сложная специальность из всех, что есть на флоте. Изучал водолазное дело в спецотряде №55: погружение, выход из лодки — все, что необходимо знать в случае аварии на подводной лодке.

О погружениях на глубину:

— Рабочая глубина, с которой подводник реально может выйти на поверхность, — 125 метров. Мы тренировались на 17 метрах, но и этого хватило, чтобы понять, насколько высок уровень опасности. До сих пор помню ощущение бездны: пусто, холодно, темно и ужасно одиноко. Где верх — узнаем по движению воздушных пузырьков, но света не видно. Конечно, первый раз страшно, и чтобы не паниковать, слушаешь команды инструктора и четко их выполняешь.

 

Дедовщины на флоте не было. На подлодках это запрещенный способ выяснения отношений, поскольку любая ошибка может привести к гибели всего экипажа. Новобранцы занимались строевой и огневой подготовкой. В свободное время заводили бредень в заливе Петра Великого и для всей учебки ловил рыбу.

С реальной опасностью старшина первой статьи Шаманаев впервые столкнулся в 1986 году, когда их лодка стояла у берегов Америки, чтобы в случае нанесения удара сдержать противника. Такова была стратегия двух сверхдержав — США и СССР. Американцы не видели и не слышали наши лодки, хотя они находились у них под носом, потому что были тихоходными. Между тем длина подводной лодки класса РПК СН (ракетоносный подводный крейсер стратегического назначения) больше 100 метров, по высоте — превышает 9-этажный дом.

Первое испытание выпало на долю Валерия во время несения боевой службы, на глубине 100 метров. На борту находилось 130 человек. Одна из 40 аккумуляторных батарей (в сечении 1×1 м и высотой с комнату) – взорвалась. Батареи работали на щелочи, едкая жидкость стала разъедать пластик, повалил дым. Моментально перекрыли переборку, отсек загерметизировали. Лично устранять аварию Шаманаеву не пришлось, все прошло в соседнем отсеке. Около суток матросы работали в скафандрах, на аварийном освещении, остальной экипаж находился на боевых постах, только отдельная команда постоянно передавала в аварийный отсек дыхательные аппараты. В этой ситуации всем было нелегко – из общей системы вентиляции задымленность распространилась на все судно.

Аварию ликвидировали, но несколько человек получили страшнейшие химические и термические ожоги, пострадали легкие и кожа. Но их перевели в лазарет не сразу: еще не была выполнена боевая задача, лодка находилась далеко от родных берегов.

Первый поход Валерия Шаманаева длился 78 суток от погружения до всплытия. Второй — 80 суток, наши моряки патрулировали воды в районе Лос-Анджелеса и Сан-Франциско.

С особой теплотой Валерий Алексеевич вспоминает своего командира:

— Вячеслав Николаевич Фролов родился в Белове, он жил на ул. Матросова. В 11 лет переехал в Ленинград, начинал служить матросом, учился, потом стал командиром. Во втором походе командиром подлодки был Георгий Иванович Дунаев. Моя основная военная специальность – шифровальщик, я работал в непосредственной связи с командиром, принимал, расшифровывал и предавал сведения. И тогда, и сейчас  горжусь тем, что довелось служить под началом у этих офицеров.

Из дембельского альбомаНа флоте у подводников есть замечательная традиция: отходили три месяца, прибыли на базу, пришвартовались, кинули концы, отдраили люки, командир сходит на берег, докладывает, что боевую задачу выполнил, его встречает командование флота, принимает доклад и вручает… жареного поросенка на подносе.

После рейда весь состав проходил реабилитацию в местечке Паратунька. Жили как на курорте, купались в горячих источниках. После двух походов Валерий получал отпуска, и по 1,5 месяца был дома. Когда пришел во второй раз – женился, а когда служба подходила к концу – родилась дочь.

На подлодке для компенсации недостатка кислорода и солнечного света матросов кормили пять раз в день. Ежедневно давали красное вино (50 г) для кровообращения и пищеварения. Также в рационе были овощи, фрукты, рыба, мясо, балыки, красная икра, крабы, кальмары, шоколад. На борту пекли свежий хлеб и булочки.

Между тем в замкнутом пространстве психологически выдерживали не все. С матросами работали политруки, настраивали, поддерживали. О плохом не говорили, убеждали, что подводники – герои. У матросов поднималось настроение, появлялась уверенность в себе. Отчасти спасало и то, что они были постоянно загружены: 4 часа на вахте, 4 часа — подвахтенным, и т.д., в сутки спали 4 часа, и так изо дня в день.

Когда поход заканчивался и открывали люк, то некоторые падали в обморок — пьянели от воздуха. Воздух на лодке обеднен кислородом.

О работе шифровальщика:

— Полностью всю информацию не расскажу – это секрет. У шифровальщиков строгий отбор — проверяют три поколения родственников: кто мама, папа, дед и бабушка, если кто-то сидел, то не брали. Основа специальности — математика. Я в школе любил математику, учился только на «отлично», в институте программу высшей математики изучил и сдал за два дня. В уме легко отнимаю пятизначное число от пятизначного, умножаю любое двузначное на двузначное быстрее, чем вы на калькуляторе цифры наберете. (Решили проверить. Оказалось, что бывший шифровальщик форму не растерял: 23 на 47 умножил быстро, ошибся на 23). От меня зависела скорость получения информации: я принимал шифровки, разбирал и передавал командованию. В боевых условиях промедление может стоить жизни.

В 1986 году мы прибыли на учения на Палдисскую военно-морскую базу (от Таллина 40 минут), там собирались все флота: Тихоокеанский, Черноморский, Северный и Балтийский. Здесь в учебном центре (находился глубоко в шахтах) проходили тренировки по борьбе с огнем, водой, газом. В свободное время играли в футбол на Кубок флота. Познакомились с ребятами из экипажа подлодки «Комсомолец». Позже, мы уже находились в море, я первым получил сообщение о том, что экипаж «Комсомольца» затонул.

Из дембельского альбомаЕсли складывается так, что подводная лодки может попасть в руки врага, то взрывать ее нельзя – она несет такие ракеты, что одной хватило бы, чтобы уничтожить три таких острова как Хоккайдо, остается одно — самоуничтожение. Лодка уходит на глубину, погибает, но не сдается.

Когда я служил и мне бывало трудно, то твердил про себя: «Кузбасс не сдается», и это помогало. Уволился в запас в звании старшины первой статьи (сержант), являюсь отличником ВМФ, специалистом I класса, награжден жетоном за дальний поход (приравнивается к медали «За отвагу»).

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

comments powered by HyperComments

Погода