Болезнь видится на расстоянии

Чем раньше рак обнаружен, тем проще его лечить и выше выживаемость. И здесь многое зависит от самого человека. Какие ошибки мы совершаем? Что делаем не так? Об этом мы вам расскажем на примере конкретного беловчанина, у которого в минувшем году была обнаружена онкология.
Автор: Записал и подготовил к печати В. Николаев

Онкология – одна из основных причин смертности россиян и беловчан в том числе. Об этом в государстве знают и пытаются выправить ситуацию. В.В. Путин: «Снижение смертности от онкологии – одна из приоритетных государственных задач». В майском указе Президента России обозначена конкретная цифра – к 2024 г. снизить смертность от новообразований до 185 случаев на 100 тыс. человек, то есть на 6%. А как снижать? Чем раньше рак обнаружен, тем проще его лечить и выше выживаемость. И здесь многое зависит от самого человека. Какие ошибки мы совершаем? Что делаем не так? Об этом мы вам расскажем на примере конкретного беловчанина, у которого в минувшем году была обнаружена онкология. Наш корреспондент записал его рассказ. Вот он перед вами от первого лица.

Елена Малышева в моей судьбе

Этот день я запомнил на всю жизнь. Воскресная программа «Здоровье» на Первом канале 2 мая 2011 года шла в понедельник. Её перенесли из-за празднования Первомая. Выходной. Утро. Я еще валялся на диване, перещелкивая каналы телевизора в поисках чего-нибудь интересного. На Лену Малышеву наткнулся не с начала программы. Она, как обычно, что-то советовала. Вслушался: «Каждый мужчина должен время от времени ощупывать свои яички в мошонке. Ровные, гладкие – все в порядке. А если есть неровности, бугры, то надо немедленно обратиться к урологу или онкологу – возможно, это рак». Тревоги по поводу рака у меня никакой не было, в другой ситуации я вообще всё мимо ушей пропустил бы, а тут уж больно удобно было для процедуры обследования – лежу, да еще и не очень одет. Сунул руку, и… Я всегда думал, что до двух считать умею, а тут не получилось. Сколько ни пересчитывал, выходило три. У всех мужчин два, а у меня три! Что-то здесь не так.

Кровное дело

В первый же рабочий день я записался на прием к терапевту в «железнодорожную» больницу. Татьяна Терентьева, выслушав мою историю, дала направление к урологу. УЗИ, кровь на ПСА (простат-специфический антиген, в норме показатель должен быть менее 4 нг/мл), вновь уролог. В результате у меня ПСА оказался равен 12,5 нг/мл, УЗИ показало – в мошонке есть киста, около трех сантиметров в диаметре. Её я и принял за третье яичко.

Именно эта киста должна была стать моим спасителем, так как из-за нее меня направили сдавать кровь на ПСА. А там по одной из методик такой расклад. Исследования ученых показали, что если уровень ПСA ниже 4 нг/мл, то вероятность обнаружения рака простаты при биопсии равняется 15%. Если результаты теста показывают ПСА от 4 до 10 нг/мл, значит риск онкологии 25%. Когда ПСА в крови выше 10 нг/мл, тогда шанс выявить рак предстательной железы возрастает до 50%. С дальнейшим увеличением значения ПСА растет и риск злокачественной болезни. У меня, напомню, ПСА был 12,5 нг/мл, то есть риск более 50%. Однако надо отметить, что не всегда плохие показатели ПСА говорят о наличии злокачественного образования. Такие результаты могут наблюдаться при аденоме предстательной железы либо при воспалительном процессе — простатите.

Зло

Меня прооперировали в Ленинск-Кузнецком центре здоровья шахтеров. Внушительную кисту попросили разрешения сохранить для науки как представляющую интерес. А вот для меня она больше интерес не представляла, и зря. Многие считают, что мы получаем массу сигналов откуда-то свыше об опасностях. Но не все обращают на них внимание, и я в том числе. Кровь на ПСА сдавал регулярно, показатель то снижался, то опять возрастал. УЗИ сначала вообще ничего похожего на рак не обнаруживало. С годами к «гуляющему» показателю ПСА я и мой лечащий врач привыкли, и когда на УЗИ что-то появилось, приняли за признаки аденомы. Колокол грохнул, когда сменился лечащий врач. 27 апреля 2018 года, то есть через 7 лет после первого замера ПСА и операции по удалению кисты, уролог Сергей Кустов заключил, что так просто с 2011 года ПСА «гулять» не может, и выписал направление на МРТ (магнитно-резонансную томографию) для уточнения диагноза. Когда Сергей Михайлович вчитывался в результаты исследования, он не употреблял слово рак, он говорил «зло»: «Самое плохое — это не размеры опухолей, а вот эта градация. У вас написано PiRads 3-4 с одной стороны, а с другой PiRads 5. Вообще по классификации пять градаций: 1 — это абсолютное добро, 2 — это в сторону добра, 3 — это никакой гарантии нет ни в одну, ни в другую сторону, 4 — в сторону зла, а 5 — это зло. Давайте сделаем биопсию», — заключил он.

Когда «Русская рулетка» — как детский мультик

Биопсия — это 12 выстрелов из специального медицинского «пистолета» в простату. Неприятно, больно, но сильнее всего шокировал результат: «Мелкоацинарная темноклеточная аденокарцинома. Сумма глисона 6-7». Говоря по-русски – рак предстательной железы, вторая стадия (всего стадий 4). Это известие меня застало в День России – 12 июня. В России всегда так – праздник со слезами на глазах. Это у нас в крови. Открыл Интернет, нашел описание «своего» диагноза – выживаемость 50%. Подумалось: в «Русскую рулетку» сыграть веселей было бы, там шансы остаться в живых 1 к 6, ведь у револьвера емкость барабана 7 патронов, и только один из них, прежде чем крутнуть барабан, заряжали. А тут один к одному. Но миллионы людей покупают лотерейные билеты, хотя шансов там что-то приличное выиграть вообще один к миллиону, наверное. Все-таки бывает — дуракам везет. Ну и я, однако, не сильно умный, если все предупреждения получил: киста такая выросла, что прямо кричала о неполадках в организме где-то в этой области, и кровь на ПСА сдавал, и цифры тревожные давно были, а не побежал искать МРТ, достукался до второй стадии. Да, еще интересно: вскоре, как я купил свежую машину, в ней, при прочей исправности, перестал работать подогрев водительского сиденья. Спинку греет, пассажирское сиденье обогревается полностью, а моё сиденье – нет. Так и езжу с тех пор с меховушкой на сиденье. И это правильно, ведь при раке простаты нельзя греть это место, он начинает расти быстрее. Но я тогда про свой рак не знал, просто отремонтировать руки, слава Богу, не доходили. А если допустить, что кто-то за нами присматривает, возможно, ангелы-хранители, то отказ греть сиденье тоже можно рассматривать и как заботу, и как подсказку высших сил. Задумался о причинах. Да, болезнь видится на расстоянии, но по прошествии времени. Почему? Отчего? Наследственность вроде неплохая: отец ушел, когда ему уже за девяносто было, маме – под девяносто. На работе, правда, не все так радужно. Большинство из коллег умерло именно от рака, причем не старыми. Например, один Александр, назовем его «первым», — в 54 года, второй – в 44 года. Еще одна коллега – в 55 лет. Тут поневоле воскликнешь вслед за бывшим генсеком и Президентом СССР Горбачевым: «Где тут собака порылась?».

Не смешно даже курам

Вскоре мне выпало встретиться в Бекове с заезжим шаманом из Горного Алтая. Спросил, почему это народ у нас на работе мрет исключительно от рака. Сам я это связал с загрязненностью тяжелыми металлами – работа расположена вблизи двух заводов: цинкового и «Кузбассрадио». На цинкзаводе полный набор был от свинца, олова и других тяжелых металлов до серной кислоты. Кстати, позже в онкобольнице я лежал в одной палате с Сергеем, у которого жена скончалась в 33 года от рака потому, что работала на телефонной станции, где резервным источником питания была батарея сернокислотных аккумуляторов. После этого аккумуляторы оттуда убрали. А у нас на заводе «Кузбассрадио» вели закалку металла с использованием цианистого натрия. Помните яд – цианистый калий? Цианистый натрий – не лучше. Плюс линия высокого напряжения проходит метрах в 10-15. И это только то, что я знаю! А кто сказал, что я знаю всё? Вдруг шаман что-то увидит, нам неведомое. Провидица, хотя и называли шаманом, была женщиной довольно молодой и симпатичной. На мой вопрос она ответила, что эти смерти никак не связаны. Первый Александр, по ее мнению, получил болезнь по наследству, у второго был плохой иммунитет.

– Он все время чихал, чихал, и все время чай пил очень теплый, потому что мерз. А кто вам сказал, что у вас опухоль? У вас — доброкачественная!
– Онкология, подтверждена результатами биопсии, — возражаю я.
– Нет, у вас доброкачественная опухоль, хотите верьте, хотите нет.
– А биопсия говорит, что это карцинома, уже назначена операция, — вновь пытаюсь я противостоять материальными аргументами.
– Нет, у вас доброкачественная будет, не беспокойтесь. Вы должны мне поверить. Хорошо? Я бы вам хотела сказать, не надо делать эту операцию. Не надо! Вы так проживете много лет, зачем вам это делать?! Вам отказываться надо от этой операции, хорошо? Вы так намного дольше проживете. Если сделаете — вообще хреново будет (она так и сказала: «хреново»). Умирать не будете, но и работать не сможете, просто лежать будете. Я же вижу, что же я буду врать-то вам!

И тут я дрогнул: она действительно абсолютно ни в чем не заинтересована, у нас с ней нет никаких отношений. Она не собиралась меня лечить, она сразу сказала, что у нее получается помогать только тем, кто не может зачать ребенка. Дрогнул не в том смысле, что операцию отменить, в науку я верил и верю твердо, а перепроверить результаты биопсии – вдруг стеклышки перепутали, вдруг это не мои. Этакий червячок величиной с пяток процентов от моей стопроцентной уверенности в том, что мне выдали мое, начал точить потихоньку мозг и понуждать как-то перепроверить результаты биопсии. Ехать в Кемерово в третью горбольницу и вопрошать: а не завалялись ли тут стеклышки с кусочками моего тела? Я вот вам обратно, какие выдали, принес, шаман говорит, не мои, это – курам на смех. Но под нож ложиться, когда абсолютно не заинтересованный человек клянется, что у меня нет онкологии, вообще не смешно, даже курам.

«Живи, мужик!», а как?

Что же делать? И тут я вспомнил про Людмилу. С ней я был знаком давно, она не раз удивляла меня своими способностями видеть. Внутренним взором она легко преодолевала расстояния и время. Эти способности у нее были наследственными. «У нас вся деревня была такая, — рассказывала Людмила. – По каким-то вопросам я до сих пор с бабушкой своей советуюсь, с ней интересно». – «Так она же давно умерла!», — удивлялся я. «Что значит умерла?», — задает риторический вопрос Людмила, и сама же отвечает: «Тело — оно как старая одежда, оставила она его здесь, а сама перешла в иной мир. А «поговорить» с ней всегда можно. Бывают трудные случаи у людей, тогда советуюсь с бабушкой. Она ой сколько знает!».

К Людмиле надо было ехать 4 часа. Это для нее расстояние не существует, и она, сидя у себя дома, легко рассказывала мне, где в моей квартире какие вещи стоят, что висит в шкафу, и спрашивала: «Почему у вас пол волнистый?». Почему? Дом в 1991 году сдавали, всего не хватало, вот и постелили такой линолеум. Она-то, подумал, если за две сотни верст еще в 90-е волнистый линолеум у меня разглядела, то точно скажет, моя эта биопсия или по ошибке попала.

Людмила встретила, как старого знакомого.

— И что приехал?

Я подошел к ней и положил на стол злосчастные стекла с биоматериалами.

— Вам сказали, что у вас вот это есть? – только кинув взгляд на коробочку, спросила Людмила и стала что-то чертить на листке бумаги.
— Да, — подтвердил я.
— А я написала, видите, первую букву Х, полностью слово неудобняк говорить – его на заборах пишут.
— То есть, нету?
— Нет!
— Мне по новой надо сдавать биопсию?
— Зачем? Оный предмет в вашем организме отсутствует! Я про рак. Его у вас нет! Вот я рисую от макушки головы до пальцев ног. Нигде я не зацепляюсь. Нету у вас этого! А что резать-то собрались?
— Рак простаты. Операция – через неделю. Мне по новой биопсию надо делать? — настаиваю я на вопросе.
— Живи, мужик, а. Не страдай этим делом! Сейчас мы дочери брякнем, так сказать, звонок другу.

Ее дочь я знал, и даже однажды, когда она была еще школьницей, проверял ее способности. Речь шла о громком убийстве в Белове. Она с первых моих слов вошла в ситуацию и описала всю сцену, как это происходило. Позднее практически то же самое рассказала ее мать Людмила. Это было лет 15-20 назад. Дочь уже выросла, живет своим домом. Но Людмила, как вижу, порой с ней советуется. К моему величайшему удивлению, и дочь никакого рака у меня не увидела. От такого потрясения у меня на руках начали вспухать волдыри, как от укуса пчел. Что делать? Две ясновидящих, шаман – все, как один, утверждают, причем с искренним жаром, что рака у меня нет, и операцию делать не надо. Говорят, если пойду к хирургам, то все закончится плачевно. «Живи, мужик!». А как тут жить? Если после шамана у меня было процентов пять сомнений, то теперь 50 на 50.

Удильщик с Той стороны

Сергей Кустов на просьбу еще раз направить на биопсию (возможно, стекла перепутали) меня послал. На операцию.

— Во-первых, перепутать не могут, а, во-вторых, у вас и другие исследования есть, та же МРТ, я вам рассказывал, показывал зоны, называл цифры. Что еще надо?

Операцию мне провели в Барнауле. Так получилось, об этом скажу позже. А сейчас о результате. Предварительный диагноз на основании анализа крови, МРТ и биопсии полностью подтвердился: «умеренно дифференцированная аденокарцинома ацинарного типа».

Я так подробно рассказал о своих встречах с людьми, обладающими необычными способностями, с единственной целью: если у вас что-то обнаружили – не теряйте на них время, а тем более не слушайте этих, не просто вредных, а смертельных советов. Нет, это не мошенники. Я думаю, они честные люди, обладающие определенными способностями, но, видимо, и у ясновидения есть ограничения. Тут теории можно разные строить. Они же не сами своими органами чувств видят, слышат, а им кто-то дает информацию. Этот Кто-то мне напоминает рыбака. В качестве прикорма идет добротная, но ничего не решающая кардинально информация. Та же Людмила, помню, рассказывала мне о предстоящих авариях на шахтах. Называла количество погибших и что именно произойдет: взрыв или обрушение. Но никогда не могла сказать, на какой именно шахте в Кузбассе это случится, и всегда подчеркивала, что ничего изменить нельзя. Да, трагедии происходили, как она и предсказывала. Но какой от этих правдивых предсказаний был толк? Никакого! Стоило поинтересоваться по-настоящему важными сведениями, быть или не быть, игра в правду закончилась и последовала подсечка (рыбаки меня поймут) «удильщика с Той стороны». Потому что отказ от операции — смерть. Не пятьдесят на пятьдесят, как медицина на основе статистики определила, а однозначно. Вот такой шаманизм.

Больничные уроки

Биопсию мне делали в Кемерове в 3-й городской больнице. По результатам обследования там же предложили операцию. Зав. отделением урологии, он же ведущий хирург и мастер эндоскопических операций Евгений Помешкин изложил плюсы и минусы эндоскопической операции, сказал, чем она отличается от полостной, сообщил, что в онкодиспансере есть специальные «пушки» для облучения, а также врач, который практикует ограниченное излучение, вводя радиоактивные материалы прямо в онкологический очаг. Выбор за мной, а пока надо пройти целый ряд клинических исследований, полагающихся перед операцией. Одно из них — сцинтиграфия, которая определит, не ушло ли «зло» за пределы простаты и не уселось ли на кости. В таком случае, как говорят специалисты, операция не показана. Аппарат был в онкодиспансере, куда я сразу и направился.

Увы, он уже месяц как сломанный стоял. Сотрудница в белом халате меня участливо усадила, но сказала: «У нас своих на очереди сто больных на это исследование стоят, когда его отремонтируют – неизвестно. Понятно, что мы сначала очередников сделаем. Поэтому я вам советую поискать аппарат в других областных центрах. Можно в Новосибирске, Барнауле, Томске», — и дала телефоны томского онкоцентра. Спасибо и на этом.

Алтайский край был мне ближе, и я поехал в Барнаул. Там прошел необходимое исследование, встретился с заведующим отделением онкоурологии, доктором медицинских наук, профессором Сергеем Александровичем Варламовым. Он мне пояснил, что в Кемерове нет урологического отделения, есть только отдельные урологические койки, и предложил сделать операцию у них. У меня в Алтае жили родители, была прописка, так что все было закономерно. Я сейчас не о том, где делать операцию лучше: у нас в Кузбассе прекрасные врачи. Я об аппаратуре.

Если первый подводный риф — это люди с необычными способностями (о них я уже рассказал), то второй – непредвиденные задержки на конвейере медицинского обслуживания. Кстати наш Александр (второй), скончавшийся от рака желудка в 1988 году, ждал операцию лишний месяц – медперсонал Кемеровского онкодиспансера, в том числе и хирургов, тогда, осенью 1987 года, был послан на уборку урожая картофеля и моркови в помощь селянам. В те времена это была обычная практика. Рак желудка относится к быстрым ракам, с ним тянуть нельзя. Когда все же операцию Александру начали делать, выяснилось, что он из желудка уже пророс в другие органы. Все. Поздно! Сейчас, слава Богу, такого нет, но аппаратура порой выходит из строя, и опять ожидание. Помните: под лежачий камень вода не течет. Добивайтесь, чтобы медицинский «конвейер» не простаивал. Там есть нормативы.

Приказ Минздрава и болт

По российским стандартам все начинается, как правило, с визита к терапевту в поликлинике по месту жительства. Сейчас таким врачам дано указание проявлять усиленную онконастороженность. То есть при малейших подозрениях на рак назначать необходимые анализы и выдавать направление к онколо­гу. Дальше все должно происходить в сроки, указанные в Прика­зе Минздрава РФ от 15.11.2012 №915н:

5 рабочих дней с момента установки ди­агноза или подозрения на рак — консультация врача-онколога по направлению терапевта;
1 рабочий день с момента установки предварительного диагноза онкологом — взятие биопсии;
15 календарных дней с даты поступления биопсии — исследование и экспертное заключение по биопсийному материалу;
10 календарных дней с момента подтверждения диагноза — госпита­лизация в онкобольницу по мед показаниям;
72 часа с момента плановой госпитализации — составление плана лечения (при неотложной госпитализации — незамедлительно)».

ВАЖНО: если у вас затягивают сроки, сразу же звоните своему страховому представителю, в Департамент здравоохранения Кемеровской области. В конце концов, зам. губернатора Елене Малышевой – тезке знаменитой ведущей. Вопросы медицины – ее епархия.

Правда, здесь не все так просто – укомплектованность врачебным персоналом в некоторых больницах, в том числе в Белове, составляет в районе 50 процентов. Имеющиеся кадры порой физически не могут выполнить нормативы за двоих. Это как сдать нормы ГТО за себя и «за того парня» в одно свое время. Надо, скажем, пробежать стометровку за 12 секунд, и ты это сделаешь. А теперь представьте за те же 12 секунд дважды рвануть на сто метров. Мировой рекорд на этой дистанции, установленный Усэином Болтом, равен 9,8 секунды. Сможете обогнать?! То-то и оно. Такой вот болт забит на приказ минздрава.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

avatar
  Подписаться  
Уведомление о

Погода