Черная полоса может стать взлетной

В Белове часто встречаются объявления различных реабилитационных центров, обещающих помощь при лечении наркотической зависимости, на отрывных ярлычках записаны номера для справок. Полоску бумаги, надеясь на избавление, срывают люди, все еще не потерявшие надежду о спасении тех, кто для них дорог.
Автор: А. Луговая

Зло крепостью 80%

По официальным данным, 80% уличных преступлений в России совершается людьми в наркотическом опьянении. То есть не станет наркоманов, и от уличной преступности остаётся только одна пятая часть, да и та в значительной степени питается алкоголем. Тоже, можно сказать, вид наркотика.

Лечение больных наркоманией осуществляется только в государственных и муниципальных учреждениях. На всю страну, где, примерно 8 миллионов наркоманов, у нас всего 118 наркологических стационаров, в которых основной контингент — алкоголики. Но даже пролеченный наркоман выходит в ту же социальную среду, и... все начинается по новой.

Государственных реабилитационных центров и программ реабилитации практически нет, а частные имеют неоднозначную репутацию. СМИ то и дело публикуют скандальные истории, связанные с такими центрами. Это и приковывание пациентов к кроватям, и использование их рабского труда, и так далее. А есть ли реабилитационные центры без нарушений законов? Корреспонденту «БВ» А. Луговой дали адрес одного из таких центров, расположенного недалеко от Белова. Она побывала в нем, посмотрела своими глазами, поговорила с его обитателями.

В. Николаев.


Несколько лет назад я писала о реабилитационном центре, где наркоманов лечили только при помощи Божьей молитвы, и как бы даже успешно. Как журналисту мне это показалось интересным, и я побывала у гостеприимной администрации этого заведения. Впрочем, радушными сотрудники оказались только в кабинете – выйти за его пределы, равно, как и наедине побеседовать с проходившими реабилитацию, мне не дали, ссылаясь на то, что я могу помешать чуду Божьему. Удивившись такому повороту событий, собралась рассмотреть поближе таинства учреждения, да меня опередили стражи порядка – деятельность центра скоро прикрыли. Поэтому когда от коллеги услышала, что в городе появилась новая организация по лечению наркозависимых, вначале восприняла известие скептически. Однако надежда на то, что, возможно, у нас появился островок спасения, пересилила, и мы вместе с руководителем филиала Благовещенского центра «СВ-Клиника» Татьяной Корчагиной и консультантом по химической зависимости Романом Колпаковым отправились в путь. Конечно, было интересно: поговорка «Насильно мил не будешь» всем хорошо известна, а вот как можно сделать человека насильно здоровым? Ведь не секрет, что ни один зависимый не рвется к лечиться…

Дорога к надежде

Ехать оказалось не близко. Центр расположился за Салаиром, где когда-то был летний детский лагерь «Солнечная долина». В машине, помимо нас, оказался еще один пассажир — 32-летний Александр (далее все имена изменены в связи с этическими соображениями). Выяснилось, что он проходит реабилитацию как раз там, куда мы направляемся, но у него уже начался период для социальной адаптации, поэтому он живет в городе, где учится на практике применять полученные навыки. С нами он поехал за компанию и заодно навестить своего любимца – французского бульдога по кличке Бой, проживающего в Центре. Трясясь на ухабах и перекрикивая рев мотора, мы разговорились о том, что было в жизни Саши.

— В 11 лет впервые выпил во дворе, в 14 – познакомился с пацанами старше меня, с ними попробовал марихуану, — Александр подробно рассказывает о себе. — В 17 лет законтачил с парнями, сидевшими на тяжелом наркотике внутривенно, и с ними я пробыл год. Кололся каждый день, потому что без дозы не мог. Начал воровать, тащил сумки из машин, или просто вырывал их из рук на улице, брал квартиры. Появились проблемы с родителями и милицией. Хотел пойти в армию, мелькала мысль, что начну служить — и наркота останется в стороне. Но не взяли из-за судимости, у меня было уже две «условки»: за разбой и за кражу. В 24 меня осудили на два года, сидел на Сахалине. Первый год кололся и там, потом попал в камеру, где старший установил свои правила: никакой наркоты. Ломку пережил на сухую. Оказывается, это возможно. Физическая тяга прошла дней за десять, а вот психологически так и не отпустило. Но тогда я эти тонкости не разбирал.

Освободился, друзья помогли мне на ноги встать, занялся бизнесом. Решил, что в жизни все восстановилось: квартира, машина и деньги есть, один разок можно попробовать, чтобы расслабиться. Зависимым я себя никогда не считал и реально верил, что все закончится одним уколом. В итоге опять начал употреблять ежедневно. Попробовал соль и вообще потерялся по жизни.

Соли – одни из наиболее угрожающих психическому, умственному здоровью составов.
Под действием этого препарата больной не способен провести границу между опасностью и безопасностью, реальностью и воображением.
Вот почему, например, прыжки через окно с высокого этажа кажутся нормой. – А.Л.

У наркоманов есть поговорка: «Кто попробует слезу мака, тот будет плакать всю жизнь», — Саша рассказывает о себе задумчиво, появляется ощущение, будто он продолжает внутренний монолог, который сейчас вырвался наружу. — Через два месяца я потерял бизнес, отношения, авторитет, остался на улице. Друзья мне предложили поехать в реабилитационный центр, я уже и сам об этом думал. Несмотря на то, что сам хотел этой поездки, добирался до Центра 1, 5 года. Первый раз мне купили билет, решил перед отлетом употребить на прощание. Вставило так, что я забыл про самолет. Второй раз решил сам себя обхитрить и употреблять именно в том городе, где аэропорт, чтобы наверняка все успеть, но забыл зарегистрироваться. В итоге в Центр я добрался только с пятого раза.

— Чему ты здесь уже научился?

— Впервые в жизни познакомился с собой. После терапии осознал, что я жил только для того, чтобы кого-то развести и кинуть. Никем не дорожил, ничего не ценил. Смысл жизни — наркотик, других интересов у меня не было. А в Центре я узнал много новых для себя ценностей. Сегодня меня устраивает быть честным, открываться людям. Чисто психологически, в голове, тяга еще сохраняется, но в реабилитации учат, что нужно с этим делать, чтобы не сорваться. Я пробую – у меня получается.

— Как проходит твоя социальная адаптация?

— Живу на съемной квартире, арендует ее администрация Центра. Впервые в жизни попробовал заниматься спортом, хожу в тренажерный зал. Силы для этого есть, в Центре у нас был спортчас, каждое утро начиналось с зарядки. Для меня все в новинку, как будто только жить начал, а мне ведь 32… Хочу остаться в Белове, работать и придерживаться Центра, быть волонтером, помогать таким же, как я.

— С чего началась твоя зависимость?

— Честно сказать, сам долго об этом размышлял. Наверное, все пошло с детства, а дальше уже просто как снежный ком нарастало. Родители разошлись, когда мне было шесть лет, жить я остался с отцом. Он вел криминальную жизнь, я воспитывался на улице. Не знаю, может, внешне я и выглядел круто и самостоятельно, но на самом деле этого не было. Наркотик нашел во мне эту слабость и я попал.

— Что бы ты сказал тем, кому интересно попробовать?

— Зависимость у любого наступает с первого употребления, и это — не сказки. Но если все же влип, надо лечиться. Некоторые пытаются бороться только с помощью наркологии, там их на неделю вводят в состояние овоща: самый тяжелый период ломки проспишь и выйдешь, как огурчик. Но такие снова начинают принимать, думают, мол, все хорошо, легко отделался, можно заново «разгонять дозу». А потом опять лягу в наркологию и сам все буду контролировать. И так по кругу. Но это не так. Правда в том, что наркоманы либо проходят реабилитацию, либо оказываются в тюрьме. Но большинство умирает.

Территория доверия

За разговорами мы проехали Салаир и свернули на проселочную дорогу. Вот и Центр. На въезде на территорию нас встречают пять голубоглазых хаски. Собаки лают, но при этом виляют хвостами, морды у них добродушные, видно, что гостям рады. Вокруг большого жилого дома, где сейчас находятся десять человек, разбит огородик, стоят теплицы, рядом вбиты небольшие столбики, на которых натянуты бельевые веревки и сушится, по всему видно, недавно выстиранная одежда. Рядом баня, дальше — стайки. Саша ведет меня посмотреть хозяйство и с гордостью показывает коров, хвалится телятами, свиньями. На небольшой лужайке заднего двора пасутся козы, тут же курицы, утки, важно проходят гуси, шипя и вытягивая шеи.

— Стайки я ремонтировал, — рассказывает Саша. – И баню тоже делал, и со скотиной управлялся. Вначале ничего не умел, брезговал даже прикоснуться и был уверен, что телята рождаются очень маленькими, — смеется он, вспоминая. – Сейчас-то я все умею. Хотите, покажу кое-что?

Он наклоняется над Боем, повсюду бегающим за нами «хвостиком», и грозно спрашивает: «Кто курицу ел?». Пес тут же начинает вращать глазами, мол, «это не я», и при этом смешно крутить пятой точкой. И собаки, и вся живность — ухоженные и доверчивые, чувствуется, что они не пуганые, с ними обращаются по-доброму. В стайках и во дворе – чисто.

…И только входная дверь дома каждый раз открывается и закрывается с помощью ключа. Именно это в царящей вокруг гармонии напоминает, что люди здесь собрались не простые. Прошусь поговорить с кем-нибудь из ребят наедине. При этом с учетом опыта посещения другого центра подспудно бьется мысль, что, скорее всего, не разрешат. Однако мне предоставляется полная свобода действий.

Из всех, с кем переговорила, запомнился разговор с Алексеем, по паспорту ему 22 года, а по скоплению событий в его жизни можно дать и побольше.

— Леша, какой у тебя самый большой период трезвости?

— 4 месяца. Вообще употреблять начал с 13, курил коноплю. Маленьким часто оставался дома один, было одиноко, вот и искал друзей, попал в компанию ребят старше меня по возрасту. Все курят, веселятся. Хотел подражать.

— Какая жизнь была у тебя в 13 лет?

— Занимался спортом, был кандидатом в мастера спорта по легкой атлетике, постоянно выступал на соревнованиях, даже был чемпионом России, выиграл чемпионат России по многоборью в Санкт-Петербурге. Мне хватило года, чтобы скатиться. Резко начались ночные клубы, – выглядел я старше своих лет, меня пропускали. Начал с «плана», все было типа «круто», наркоманом себя не считал. А в 16 ощутил, что зависимый. Просыпался утром и понимал, что не могу без дозы. Начал вытаскивать вещи из дома, первым сбагрил компьютер. Родителям наврал, что он сломался. Они верили, потому что я скрывался, дома не принимал. У меня мама — нарколог, но она ничего не замечала. Мой отец с нами не жил, мама с ним развелась, когда мне было 10 месяцев. Знаю только, что он сильно пил, потом его посадили в тюрьму. Мама потом снова вышла замуж, у нас с отчимом сложились хорошие отношения. Когда подсел на дозу, начал воровать у него деньги, тащил все из карманов. Он меня за этим поймал, начал укорять мать, что, мол, вот у тебя какой сын растет, мама начала заступаться, в итоге они разругались и развелись. Чувствую себя виноватым…

— Почему сразу не начал лечиться?

— Был уверен, что сам справлюсь. К тому же встречался с девушкой, ей было 23 года, мне 16, и она родила мне дочку. Я сразу завязал, но продержаться смог пару месяцев. Потом все началось заново, но уже попробовал спайс, потом соль, и вообще все стало плохо. Нервы, злость, агрессия на всех окружающих. В школе за 9 класс купил аттестат, потому что просто перестал там появляться. Как-то смог дотянуть до 20 лет, тут появился второй ребенок. Уже от другой девушки, мы до сих пор живем вместе. Жена не пьет, сама не употребляет.

— Это первый для тебя центр реабилитации?

— Здесь я 5 месяцев, до этого был в другом центре и сбежал оттуда через два месяца. Решил, что мне хватит, дальше справлюсь сам, а через две недели все началось по-старому, три недели употреблял и приехал сюда. На программе я впервые начал прислушиваться к своим эмоциям и учиться их понимать. Если честно, то встреча с собой настоящим оказалась болезненной. Как бы ни казался перед пацанами, что я весь такой значимый, могу что-то решать, на самом деле я слабый человек, нытик.

— Можешь сказать, почему ты стал зависимым?

— Это все идет от характера, от моей низкой самооценки, всегда хотел не быть, а казаться лучше, чем я есть. В детстве меня шпыняли старшеклассники, я их сильно боялся, и вообще в моем детстве было много страхов и неуверенности. Я и спортом начал заниматься, чтобы доказать всем, что я что-то могу. Очень жалею о том, что не стал дальше бегать.

— Думал ли ты, как сложилась бы у тебя судьба, если бы ты не стал употреблять?

— Да, — Алексей ответил быстрее, чем я успела договорить. Чувствуется, что эта мысль терзает его давно. – Если бы я не бросил спорт, на те результаты, которые у меня тогда были, я бы сейчас бегал за сборную России. Знаете, я ведь пытался вернуться в секцию через год после того, как подсел совсем плотно. И понял, что я сильно отстал. Раньше в моем городе мне не было равных, и чтобы вернуть прежние позиции, нужно было много работать, а я сразу сдался, потому что никакие трудности мне уже были не нужны. У меня был свой мир, в котором мне было спокойно и не надо было напрягаться. От трезвости уходил любыми путями, потому что в реальности нельзя жить ни минуты — понимаешь, кто ты на самом деле, и смириться с этим невозможно.

— Получается, сейчас ты пытаешься вернуться туда, куда больше всего боишься?

— Получается, что так. Но здесь я увидел людей, которые прошли этот путь и не вернулись к наркотикам. Вокруг них кипит жизнь, они легко контактируют с множеством людей, мне даже завидно, я тоже так хочу. В Центре мы проходим программу, учимся тому, как самому справляться со многими ситуациями. Пока у меня все получается, буду очень стараться.

— Часто становится себя жаль?

— Да. Сейчас я много думаю о себе и обо всем. Молюсь, прошу Его… — голос Алексея предательски дрогнул и он не смог сдержать слез. – Все время дочь перед глазами, думаю – не дай Бог, если бы у меня ребенок стал наркоманом. Что бы делал я? Мать меня как-то терпит, платит за меня деньги. А что бы делал я? Еще мне страшно, что если не завяжу, я не смогу воспитывать и направлять дочь. А мысль о том, что, глядя на меня, она пойдет за моим примером, – невыносима.

Наша беседа прервалась. Леша молча сглатывал слезы, я подавленно молчала. Я понимала, что эти слезы – не признак слабости, а результат большой внутренней работы над собой, иначе говоря – очищается Душа. И все равно мне было не по себе от того, что нечаянно оказалась свидетелем очень личного. Но вот Алексей взял себя в руки, мы еще поговорили несколько минут. Прощаясь, я искренне пожелала ему справиться. Хочется верить, что у него все получится.

Выход есть

Возвращалась домой расстроенная. В голове почему-то всплывали примеры того, как люди, став инвалидами, отвоевывали у Судьбы право на жизнь. Здесь наоборот — Судьба все время посылает помощь, но люди ею не пользуются. Таков механизм зависимости – человек как бы запрограммирован на самоуничтожение.

Татьяна Юрьевна Корчагина — председатель Амурской региональной общественной организации «Свободный выбор». Частный реабилитационный Центр отметил свой шестой день рождения и начал активно расширяться, открыв филиал в Кузбассе.
У Татьяны богатый опыт по оказанию помощи наркозависимым и лечению созависимости. Среди ее профессиональных ступеней в том числе Красноярский государственный медицинский университет имени профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого («Психологическая профилактика зависимых состояний» и сургутский «Российский государственный социальный университет» («Комплексный интегративный подход в терапии зависимости и созависимости»).

У вас когда-нибудь опускались руки? – обращаюсь с вопросом к Татьяне Юрьевне.

— Понимаю ваше состояние: вам стало жаль ребят, и видимо, угнетает факт короткого у всех периода трезвости. Но мы никогда не сдаемся. Да и некогда. Наши герои требуют много внимания. С героиновым наркоманом можно беседовать, вести поэтапно к выздоровлению. Когда работаешь с солевым или спайсовым наркоманом, его настроение переменчиво, в один день он позитивный, и тут же через несколько часов он меняется, плачет и психует. Это ухудшает здоровую атмосферу целой группы. Все наркотики действуют по-разному, поэтому лечение должно быть комплексным и индивидуальным, а также включать терапевтическую и психологическую поддержку. Чем мы и занимаемся. Мы работаем по духовной программе «12 шагов», она не медикаментозная. Суть в том, что первоначально зависимому человеку необходимо признать, что у него есть такая проблема, а мешает ему в этом полное отрицание того, что у него зависимость. В процессе реабилитации происходит переоценка духовных ценностей, вместо эгоизма, ненависти, обиды и равнодушия постепенно проявляются такие качества как честность и открытость, доверие и уважение, вера в будущее и любовь к себе и окружающему миру.

Беря за основу возраст, личные качества человека и условия, в которых зависимый находился до реабилитации, нами разрабатывается индивидуальная программа выздоровления. Специалисты помогают новичкам преодолевать предсрывные моменты. Анонимность и конфиденциальность – главные условия пребывания в нашем центре. Мы работаем также и с родственниками пациентов, так как при возвращении домой необходима правильная поддержка. Со своей стороны мы курируем пациента еще долгое время, помогаем в трудоустройстве и получении дополнительного образования – это важно для людей, успешно прошедших реабилитацию.

За год через Центр проходит до 100 человек, обратившихся за помощью.
После курса реабилитации трезвость сохранят 60-70.
С учетом тяжести химической зависимости такую статистику
можно определить не иначе как чудо.

— Почему Центр расположен в лесу?

— Одновременно с психологической реабилитацией происходит работа над восстановлением физического здоровья. Занимаемся физкультурой, йогой, проводим соревнования по футболу и баскетболу, обязательна ежедневная утренняя зарядка. Периодическое посещение бани и закаливание способствуют очищению организма от вредных и ненужных веществ. Еще на природе за счет активного насыщения организма кислородом улучшаются обменные процессы.

— У вас не медицинское учреждение, а если кто-нибудь заболеет?

— Мы сопровождаем наших ребят до больницы и берем на себя всю заботу, следим за тем, чтобы медицинская помощь была оказана вовремя и на должном уровне.

— Знаю, что лечение в вашем Центре платное…

— Не всегда. Бывают случаи, когда приходит человек сам, желание есть, а денег нет. Идем навстречу. Деньги, что вносятся за реабилитацию, идут на развитие Центра. Нам никто ничего не дарит, все покупаем. Видели, какое у нас хозяйство? Ребята питаются хорошо, помимо этого, мы так создаем модель мини-социума. В обычной жизни человек живет дома, у него есть какие-то бытовые обязанности, он ходит на работу, возвращается обратно, о ком-то заботится. Но в первую очередь они здесь учатся ответственности. У человека с химической зависимостью ее нет. Он занят только одним – где найти деньги. Уже не важно, что тащить и как их добывать. Там нет ни мысли, ни страха, есть только «мне все равно» — последствия просто не интересуют. Живут даже не одним днем – минутами.

— В чем первопричина?

— В семье. Родителям нужно разговаривать со своими детьми, строить с ними отношения. Я ни в коем случае сейчас никого не обвиняю, в пору моей юности родители работали, их никто не учил тому, как правильно нужно контактировать с детьми, что для этого нужно делать. Сейчас много информации, везде подробно объясняется, как из ребенка вырастают наркоманы и алкоголики, что такое деструктивная семья. Важно понимать, что проблемы взрослых – не для детей, они нуждаются в доверии и тепле, разговорам по душам.

— В чем чаще всего ошибаются родственники наркоманов?

— Верят, что их близкий возьмется за ум и бросит употреблять. Правда в том, что он не может бросить, несмотря на последствия, силу воли и необходимость. Его собственный разум толкает его употребить еще один раз, который, кстати, может стать фатальным.

Бывает, родственники надеются, что вдруг как-то само собой все уладится. Однако даже если сам человек осознал, что не хочет быть наркоманом, одного его желания недостаточно. Наркотик, попав в кровь человека, быстро встраивается во все обменные процессы организма, включая психику и жизненно важные системы внутренних органов.

Ошибочно полагать, что есть тяжелые и легкие наркотики, что если близкие балуются травой или спайсом, то ничего страшного. Тяжелых или легких наркотиков не бывает. Каждый раз, приобретая дозу через Интернет у неизвестных лиц, зависимый рискует своей жизнью. Концентрация действующего вещества в таком пакетике никому не известна, в том числе и розничным распространителям наркоты.

Часто в семьях, где есть наркозависимый, верят, что если они в очередной раз помогут ему справиться, то он сделает выводы и больше так поступать не будет. Но он не в состоянии контролировать употребление любых психотропных препаратов, изменяющих сознание, не в состоянии управлять своей жизнью, Соответственно, чем дольше его «спасать», тем глубже копать ему могилу. Бывают моменты, когда просто необходимо обратиться за помощью. Может быть, сейчас рядом с вами люди, которым очень нужна поддержка. Обращайтесь, звоните нам, и мы вместе подумаем, что можно сделать.

— Благодаря чему зависимый может вернуться?

— Многие в реабилитации так подводят итог своего дня: «Я впервые в жизни почувствовал радость, когда я что-то отдаю, а не когда получаю». Появляется альтернатива прошлому кайфу. Человек сравнивает: «Я чистенький, опрятный, люди мне улыбаются, я расту; я сравниваю себя со своей прошлой жизнью, ведь сейчас интереснее». Хорошая яркая альтернатива полезнее, чем закрыть в доме и сказать: «Вы изгой общества, сидите здесь». Наоборот, человек возвращается обратно в социум, где он уже совершенно осознанно хочет приносить пользу.


Говорят, что бывших наркоманов не бывает. После встречи с ребятами я бы очень с этим поспорила. С помощью специалистов Центра меняя сознание, зависимые возвращаются в жизнь. Они всегда будут помнить, кто они. Однако благодаря этому для многих из них, побывавших на самом дне, черная полоса может стать взлетной.


В Центре используется комплекс психолого-диагностических, оздоровительных и социальных методик:

  1. Программа «12 шагов» (мощный курс психотерапии, направленный на работу с сознанием. Зависимые работают в группах, учатся честно рассказывать о себе и своем прошлом. Формируется честный взгляд на себя и свою болезнь, ведь признание себя зависимым – это первый шаг к решению проблемы).
  2. «Пет-терапия» (лечение пациентов с помощью домашних животных).
  3. «Арт-терапия» (направление в психотерапии и психологической коррекции, основанное на применении искусства и творчества).
  4. «Трудотерапия» (ребята все делают сами, привыкают брать на себя ответственность и заботиться о других).

Заключительный этап — социальная адаптация. После пребывания в Центре пациенту необходимо влиться в окружающий социум. Сотрудники Центра помогают найти жилье, решить бытовые проблемы. В это время по-прежнему проводятся тренинги по развитию коммуникативных навыков, зависимые учатся расслабляться и отдыхать без наркотиков.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Погода