Владимир Григорьевич Межонов – ветеран шахты «Западная», зам. председателя совета ветеранов

Костёр

Разведу костёр на берегу,
Сяду рядом, протяну ладони,
От забот укроюсь, убегу –
Мой костёр на время их отгонит!

Будут искры, устремляясь ввысь,
Улетать куда-то в бесконечность,
Вот и звёзды в небесах зажглись –
Значит искры улетели в вечность...

Три загадки в нашем бытии —
Небеса, костёр, река из детства —
Зачаруют, сколько ни смотри, —
Всё равно не сможешь наглядеться!

Бывает такое...

Бывает такое; то взглядом, то словом
Приходишь в моё одиночество снова
И снова тревожишь, как будто ты рядом,
То сказанным словом, то брошенным взглядом.

Бывает такое: до боли, до стона
Жалею о прошлом, но тут же резонно
Вопрос возникает: вот если б вернуться,
То как возвратить ослабевшее чувство?

Но всё невозвратно и неповторимо,
Всё было — как было. И непоправимо,
Как есть — так и есть. И, отнюдь, не иначе
И тут не помогут ни стоны, ни плачи!

Родная сторона!

Деревенские просёлки
Посреди полей,
Да берёзовые колки
Родины моей!

Босиком сбегу на речку
К детству моему,
Искупаюсь и беспечно
Упаду в траву,

Засмотрюсь, как чертит небо
Ястреб в вышине,
Станет жаль — давно я не был
В этой тишине:

Вот садится на кувшинку
Робко стрекоза,
Облака плывут пушинкой,
Гладит синь глаза –

Синь с небес и синь речная,
Посредине – я,
Сторона моя родная
Обняла меня!

Ветер памяти навеял
Чувство теплоты:
Это где-то здесь лелеял
Детские мечты,

А потом, с тоской нездешней,
Прямо над рекой
Журавли печальной песней
Унесли покой,

Прав ли был я, уезжая? –
Давний разговор,
Лишь одно я точно знаю,
Что уже с тех пор

Утекло воды немало
В нашем Мильтюше.
Навестил — и легче стало
Сразу на душе.

Сторона моя родная
Обняла меня –
Вся, от края и до края,
Родина моя!

СТАНЦИЯ ПОСЕВНАЯ

Отец

Станция дальняя есть — Посевная,
Бравый солдат шёл со станции той,
Шёл торопясь, вещмешок поправляя,
Это отец возвращался домой!

Шёл он с войны той, тяжёлой и страшной,
Всё повидав: и морозы, и зной,
Ранен, контужен он был не однажды,
А началось это всё под Москвой —

Через бомбёжки, обстрелы, налёты.
Гиблую топь новгородских болот
Шли на врага поредевшие роты
Через потери, но только — вперёд!

Долгие, долгие дни и недели
Будто в аду, только здесь, на земле
Полк его, номер пятьсот двадцать девять
Круто варился в Демянском котле

Тысячу дней шёл отец до Берлина
Через пожары и ярость атак!
Он бы дошёл, но немецкая мина
Вспыхнула, как запрещающий знак...

Как-то заштопали, восстановили –
Низкий поклон докторам фронтовым!
Он не дошёл, но они победили.
Память погибшим и слава живым!

... На гимнастёрке его побелевшей
Светят медали, горят ордена!
Он торопился — ведь дома с надеждой
Мать ожидает. И сын, и жена!

Дороги

Много дорог и тропинок заброшенных
Мне с той поры довелось прошагать,
Густо виски сединой запорошены,
Но вспоминаю опять и опять:

Солнечным маем, задолго до Троицы
Я уходил, погостив лишь полдня,
Ты провожала меня до околицы,
Грусть и тревогу в глазах затая:

— С Богом, сынок, да смотри, осторожнее
Будь в Посевной! Вот, возьми узелок
И, подавая авоську дорожную,
Всё поправляла свой белый платок...

Солнце висело слепящим светильником,
В кузне стучал молотками кузнец,
В самом конце Комаровки, в малиннике,
Свистом окликнул весёлый скворец —

Я обернулся, ты там же, на росстани,
Из-под ладони смотрела мне вслед,
Роща качала зелёными косами –
Я поклонился деревне в ответ.

Сколько б дорог мною не было пройдено,
Или ещё суждено их пройти –
Только дорога, ведущая к Родине,
Легче любого другого пути!

Суть у дороги всегда переменчива:
Встреча — разлука, надежда — печаль,
Образ один: одинокая женщина,
Из-под ладони смотрящая вдаль...

(Росстань — перекрёсток, развилка дорог на околице поселения). 

Брату Михаилу,
светлой его памяти!

В краю, где не было дорог,
Где по три дня гуляли вьюги, —
Там шофера, лихой народ,
Не забывали друг о друге.

И если кто-то застревал –
На помощь все спешили, хором!
Тот, если было, — наливал,
И угощались «Беломором»!

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

comments powered by HyperComments

Погода